При подготовке публикаций сайта использованы материалы
Самарского областного историко-краеведческого музея имени П.В. Алабина,
Центрального государственного архива Самарской области,
Самарского областного государственного архива социально-политической истории, архива Самарского областного суда,
частных архивов и коллекций.

Завод для «семёрки». 1958 год

Международные события года

1 февраля 1958 года, вслед за Советским Союзом, первым запустившим на орбиту вокруг Земли искусственный спутник, американцы также сумели вывести в космос собственный сателлит. После того, как 6 декабря 1957 года потерпела крушение ракета «Авангард-1», созданная ВМС США, руководство проектом было передано конструктору Вернеру фон Брауну, выходцу из Германии. Разработанный его командой аппарат «Эксплорер-1» оказался намного успешнее своего предшественника. Специально для него была сконструирована новая модель ракеты, получившая название «Юпитер-С» и оснащённая топливными баками новой формы и усиленным двигателем, который работал уже не на этиловом спирте, а на смеси спирта и гидразина. Вышедший на орбиту «Эксплорер-1» весил всего 8,3 кг, что на порядок меньше массы первого советского искусственного спутника Земли. Из-за того, что аппарат имел форму длинного цилиндра, от американской прессы он сразу же получил прозвище «огрызок карандаша». На борту американского спутника были установлены метеорный датчик, счетчик Гейгера и другие приборы, благодаря которым «Эксплорер-1» сумел впервые обнаружить наличие у Земли радиационных поясов в виде скопления протонов солнечного ветра. После своего выхода в космос аппарат передавал сигналы вплоть до 28 февраля, но в целом он смог продержаться на орбите до 1970 года.

 

5 февраля 1958 года в воздухе над штатом Джорджия (США) бомбардировщик В-47 «Stratojet» американских ВВС с водородной бомбой «Марк 15» на борту столкнулся в воздухе с истребителем. При этом у бомбардировщика оказалось повреждено крыло, что привело к смещению одного из двигателей. В результате после трех неудачных попыток приземлиться с ядерным оружием пилот бомбардировщика по приказу руководителя полётами был вынужден сбросить водородную бомбу на мелководье в устье реки Саванна, и затем силы ВВС США безуспешно её искали в течение пяти недель. Поиски прекратили только после того, как 11 марта 1958 года в соседнем штате Южная Каролина с другого бомбардировщика В-47 была случайно сброшена ещё одна водородная бомба, что привело к более тяжелым последствиям – взрыву тротилового заряда, разрушению зданий в городке Флоренс и ранению шести человек. Тогда первую из этих двух бомб Пентагон объявил безвозвратно потерянной. В настоящее время она покоится где-то на дне моря у побережья США под 6-метровой толщей воды, погруженная в песок на 5 метров, и никто не знает, где именно. Потерянная бомба в 100 раз мощнее той, что была сброшена на Хиросиму в 1945 году.

 

5 мая 1958 года в Пекине открылась вторая сессия VIII Всекитайского съезда Коммунистической партии Китая, на которой был принят предложенный Мао Цзэдуном курс резкого подъёма экономики Китая, получивший название «Трёх красных знамён»: «Генеральная линия», «Большой скачок», «Народные коммуны». Согласно этому курсу, основой будущего идеального общественного строя в Китае должна была стать «народная коммуна», основным принципом деятельности которой должно было стать тотальное обобществление всей жизни коммунаров, что в итоге принесло крестьянам массу новых тягот. Поскольку главной проблемой китайской экономики считалось недостаточное производство стали, повсюду в деревнях началось строительство кустарных доменных печей из глины, которые топили дровами. Но поскольку у крестьян отсутствовали фундаментальные знания о металлургии, продукция получалась крайне низкого качества и была пригодна только для изготовления мотыг и лопат. И поскольку крестьянам приходилось заниматься варкой «стали», бороться с «четырьмя вредителями» — крысами, мухами, комарами и воробьями, и ещё уделять время «политпросвещению», у них на обработку полей просто не оставалось времени. В итоге в 1959-1960 годах в стране резко упало производство зерна, что усугубилось засухами в одних частях страны и наводнениями в других. А кампания по уничтожению воробьёв привела к тяжёлым нарушениям экологического баланса, из-за чего на поля двинулись полчища насекомых, истреблявших урожаи. Все эти волюнтаристские эксперименты в сочетании с коллективизацией привели к обширному голоду в Китае в 1959-1960 годах, от которого погибло от 20 до 40 миллионов человек. Ныне считается, что следствием китайской политики Большого скачка стала одна из крупнейших социальных катастроф ХХ века. Только в январе 1961 года состоялся IX пленум ЦК КПК, на котором было принято решение приостановить политику Большого скачка в сельском хозяйстве и принять чрезвычайные меры по закупке зерна в Канаде и Австралии.

 

21 июля 1958 года в США на базе Национального консультативного комитета по аэронавтике по предложению президента Дуайта Эйзенхауэра было создано гражданское космическое ведомство, получившее название «Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства США» (НАСА). Первым крупным проектом, к работе над которым приступили специалисты НАСА, стала программа «Меркурий». Её главной задачей был вывод на орбиту вокруг Земли космического аппарата с человеком на борту. Практические работы по этому проекту центр космических полётов имени Джорджа Маршалла начал 1 июля 1960 года. Руководителем проекта тогда же был назначен Вернер фон Браун, а в НАСА его команда перешла из состава Редстоунского армейского арсенала. В дальнейшем в планы НАСА были включены проекты по исследованию околоземного пространства, автоматические и пилотируемые полёты к Луне и другим планетам Солнечной системы.

 

27 ноября 1958 года СССР обратился к правительствам западных держав, а также к правительству ФРГ с требованием о выводе военных контингентов США, Великобритании и Франции с территории Западного Берлина и превращении его в «демилитаризованный вольный город». Этот период в европейской истории получил название «Берлинский кризис 1958 года». Срок эвакуации западных гарнизонов в этом требовании СССР определил в 6 месяцев, что дало повод западным политикам говорить о «хрущёвском ультиматуме». По их мнению, сам проект «вольного города» должен был привести к включению западных секторов Берлина в состав ГДР, и вполне возможно – насильственным путём при вводе советских войск. Однако расчёт руководства СССР здесь заключался в том, что ему удастся договориться с западноберлинскими властями, в отличие от властей ФРГ, о мерах по ограничению оттока граждан ГДР на Запад, который грозил обескровить восточногерманское государство. Но в итоге этот расчёт так и не оправдался. А 14 декабря на совместной встрече министров иностранных дел США, Великобритании и Франции требование о выводе войск из Западного Берлина было отклонено. Затем 16 декабря его отвергли также и страны НАТО. Дальнейшие дипломатические шаги СССР по ограничению влияния западных стран на ГДР к особому успеху так и не привели, что стало причиной строительства в апреле 1961 года Берлинской стены и второго Берлинского кризиса.

 

Российские события года

15 мая 1958 года в Советском Союзе с космодрома Тюратам (Байконур) был осуществлен вывод на орбиту третьего искусственного спутника Земли, вошедшего в историю как «Спутник-3». Такой же объект предполагалось запустить ещё 27 апреля, но тогда старт закончился аварией на 120 секунде полёта носителя из-за колебаний давления в магистрали окислителя. Причина была быстро установлена, и в итоге Спутник-3 стал первым полноценным космическим аппаратом, обладающий всеми необходимыми системами для полёта и исследования околоземного пространства. Он имел форму конуса высотой 3,75 метра и весом 1327 килограммов. На борту спутника разместилось 12 научных приборов, последовательность работы которых задавало программно-временное устройство. Впервые бортовая аппаратура принимала и исполняла команды, переданные с Земли. Впервые была использована активная система терморегулирования для поддержания рабочих температур. Электроэнергию обеспечивали одноразовые химические источники, в дополнение к которым для экспериментальной проверки впервые были использованы солнечные батареи, от которых работал небольшой радиомаяк. Его работа продолжалась и после того, как основные батареи исчерпали свой ресурс 3 июня 1958 года. Сильно вытянутая орбита с минимальным расстоянием от Земли около 226 километров, а максимальным — 1881 километр позволила уже в 1958 году определить высоты, безопасные для полёта человека. Спутник-3 проработал на орбите до 6 апреля 1960 года.

 

25 мая 1958 года на базе спортивного общества «Спартак» в Тарасовке усиленным нарядом милиции были арестованы футболисты сборной СССР, участники победной для нашей команды Олимпиады 1956 года Борис Татушин, Михаил Огоньков и Эдуард Стрельцов. Всем им было предъявлено обвинение в изнасиловании девушек, с которыми футболисты накануне отдыхали на подмосковной даче лётчика Эдуарда Караханова (друга Татушина). Пили все, и пьяные были все, но на другой день все три девушки написали на футболистов заявления об изнасиловании (ныне считается, что они это сделали по принуждению правоохранительных органов). Поэтому утром следующего дня руководству Управления футбола Спорткомитета СССР было доложено, что двое нападающих и защитник сборной арестованы и на предстоящий чемпионат мира по футболу в Швецию они не поедут. Эти материалы легли на стол к Екатерине Фурцевой, секретарю московского комитета КПСС, а от нее попали к Первому секретарю ЦК КПСС Н.С. Хрущёву, который с ходу обозвал Стрельцова «негодяем и подлецом», и, не разбираясь, приказал: «Посадить! И надолго!» При дальнейшем расследовании уголовное дело в отношении Татушина и Огонькова было прекращено, так как две потерпевшие девушки отказались от своих заявлений, а вот Эдуард Стрельцов, которого обвиняла Марина Лебедева, по приговору суда вскоре получил 12 лет лишения свободы и был отправлен в Вятлаг на лесоповал. Впоследствии срок заключения ему был сокращён до 7 лет. В конце 1964 года Стрельцов вышел на свободу и снова был включён в состав московского «Торпедо». Уже в первом сезоне со своим лидером команда выиграла чемпионат Советского Союза, а в 1967 и 1968 годах Эдуард Стрельцов стал лучшим футболистом СССР. В настоящее время выдвинуто немало конспирологических версий о том, что же на самом деле стало причиной такой показательной расправы властей со Стрельцовым, но ни одна из них пока не нашла реальных доказательств.

 

27 июня 1958 года транспортный самолет C-118 «Лифтмастер» (ВВС США) во время перелёта с базы близ города Висбаден (ФРГ) в Карачи (Пакистан) вторгся в воздушное пространство СССР над Арменией (как заявлялось, непреднамеренно, в условиях грозы) и был подбит двумя истребителями МиГ-17П (пилоты Светличников, Захаров). В результате полученных повреждений самолёт оказался вынужден совершить аварийную посадку на советском аэродроме. Впоследствии в зарубежных газетах сообщалось, что это был личный самолёт директора ЦРУ Алена Даллеса, на котором перевозились некие секретные документы из Германии в Пакистан. Впрочем, самого Даллеса во время полёта на борту не было. В результате инцидента все семеро членов экипажа С-118 получили травмы различной степени тяжести, но все выжили. После допросов они через неделю были освобождены и переданы в американское консульство. Но это было не единственное подобное происшествие того года. Похожий инцидент над Арменией случился также 2 сентября, когда разведывательный самолёт C-130A-II «Геркулес» (7406-я эскадрилья боевой поддержки ВВС США), вылетевший с аэродрома Адана в Турции, при вторжении воздушное пространство СССР был сбит группой советских истребителей МиГ-17 (пилоты Гаврилов, Иванов, Кучеряев, Лопатков). Все 17 членов американского экипажа погибли, их останки были частично возвращены США сразу после инцидента, остальные — после поисковых работ в 1998 году.

 

23 августа 1958 года в городе Грозном начались массовые беспорядки, поводом для которых послужило убийство группой чеченцев русского парня. Всё это происходило на фоне обострившейся межнациональной напряжённости, связанной с упразднением Грозненской области и восстановлением 9 января 1957 года Чечено-Ингушской АССР, после чего в Грозный стали возвращаться чеченцы и ингуши, сосланные в 1944 году в республики Средней Азии. Их возвращение сопровождалось резким ростом преступности. Обычным явлением стали конфликты из-за домов и приусадебных участков, скандалы и групповые драки с применением холодного и огнестрельного оружия. В результате численно преобладающее в то время русскоязычное население города Грозного фактически оказалось в этнически враждебном окружении. В этой обстановке происшествие, случившееся 23 августа в пригороде Грозного, стало детонатором резонансных событий последующих дней. В тот вечер группа подвыпивших чеченцев отправилась к Дому культуры, где проходили танцы. Здесь произошла их ссора с двумя молодыми рабочими химического завода — Е. Степашиным и А. Рябовым. Первому удалось убежать от преследователей, а Степашина чеченцы догнали, избили ногами и нанесли пять ножевых ранений, в результате чего тот умер на месте. Убийца и его сообщник были задержаны, однако слухи об этом убийстве быстро разнеслись среди рабочих завода и жителей Грозного. Реакция общественности была необычайно бурной, особенно среди молодёжи. Прощание с погибшим 26 августа превратилось в своего рода митинг протеста. Все выступавшие требовали принять действенные и незамедлительные меры к прекращению убийств и хулиганства со стороны чеченцев и ингушей, вынуждающих русское население жить в постоянном страхе. Затем участники похорон с гробом отправились на кладбище. Погребение прошло спокойно. Но на площади перед зданием обкома КПСС в это время собрались до 10 тысяч человек, начался стихийный митинг, на котором прозвучали уже не только античеченские, но и антисоветские призывы, недовольство партийным руководством, политикой Н.С. Хрущёва. Затем толпа ворвалась в здание обкома, где разъярённые люди учинили погром — взламывали двери кабинетов, выбрасывали из окон мебель и бумаги, всё ломали и поджигали. Беспорядки удалось прекратить лишь в полночь 27 августа, когда в Грозный вошли войска и был введён комендантский час, который действовал в течение четырёх суток. В результате беспорядков в городе пострадало 32 человека, в том числе 4 работника МВД, из числа гражданских двое умерли, а 10 были госпитализированы. Задержано было 93 человека, из них арестовано 57. Органы милиции возбудили 58 уголовных дел на 64 человека. А 15—16 сентября состоялся суд над убийцами рабочего Степашина. Один из них был приговорен к расстрелу, другой — к 10 годам лишения свободы и 5 годам поражения в правах.

 

23 октября 1958 года Президиум ЦК КПСС издал строго секретное постановление «О клеветническом романе Б. Пастернака». В документе резко критиковалось присуждение Нобелевской премии писателю Борису Пастернаку за роман «Доктор Живаго». В последующие дни в СССР началась кампания травли писателя, а 27 октября состоялось заседание правления Союза писателей СССР, на котором рассматривался вопрос «О действиях члена СП СССР Б.Л. Пастернака, несовместимых со званием советского писателя». Поводом стал всё тот же «Доктор Живаго», который при этом был опубликован за границей. Почти все выступавшие на заседании правления, в том числе и те, кого Пастернак считал друзьями, открыто признавались, что не читали романа, но тем не менее осуждали его автора. В итоге Пастернак был исключён из Союза писателей СССР. В продолжение его травли в «Литературной газете» появилась статья «Провокационная вылазка международной реакции», а в «Правде» - «Шумиха реакционной пропаганды вокруг литературного сорняка». Под влиянием этих событий 29 октября Пастернак отправил в адрес Шведской Королевской академии телеграмму о своём «добровольном» отказе от Нобелевской премии, а 31 октября он написал письмо Хрущёву: «Выезд за пределы нашей родины для меня равносилен смерти, и поэтому я прошу не принимать по отношению ко мне этой крайней меры». Борис Львович Пастернак был восстановлен в рядах Союза писателей СССР в 1987 году (посмертно).

 

Самарские события года

12 марта 1958 года в Куйбышеве состоялся официальный приём в эксплуатацию телевизионного центра на улице Советской Армии. Постановление Совета Министров СССР о строительстве такого объекта в нашем городе было принято 8 февраля 1955 года. Строительство Куйбышевского телецентра возглавил опытный инженер Борис Рысенко. Под его руководством бригада столичных специалистов приступила к монтажу 180-метровой телевизионной башни. Рядом с башней ускоренными темпами строились технические корпуса и прочие здания телецентра. В итоге телебашня была полностью смонтирована в феврале 1957 года, а проверка готовности оборудования к работе, как того и требовал обком партии, началась 12 октября, меньше чем за месяц до празднования 40-летней годовщины Октябрьской революции. Однако на окончательную отладку оборудования потребовалось еще почти два месяца. Из документов Самарского областного архива социально-политической истории (СОГАСПИ) видно, что 9 декабря 1957 года состоялась первый пробный выход в эфир из Куйбышевской студии телевидения. Ту памятную передачу открыла молодой диктор Нина Бичерова. Она поприветствовала своих первых телезрителей, которые после выступления диктора увидели короткий документальный фильм о строительстве Куйбышевской ГЭС, а также небольшой концерт. А ещё через три месяца, 12 марта 1958 года, Куйбышевский телецентр уже начал свои регулярные передачи.

 

26 июня 1958 года поздно вечером на перегоне Новокуйбышевская-Жигули Куйбышевской железной дороги товарный поезд № 805 на полном ходу врезался в трактор с санями, который выехал на переезд на красный свет и застрял на путях. От удара трактор оказался полностью разбит, и при этом погиб тракторист Власенко, находившийся в состоянии сильного алкогольного опьянения. При столкновении электровоз поезда № 805 отбросило на параллельный путь, где в него врезался шедший навстречу другой грузовой поезд № 966. Электровоз этого состава от удара также сошёл с рельсов и проехал по обочине ещё 400 метров, вызвав большие разрушения железнодорожного полотна. Движение на перегоне в обе стороны было прервано на 6 часов, а ущерб, вызванный этим происшествием, впоследствии был установлен в размере 600 тысяч рублей в ценах того времени. При расследовании выяснилось, что злополучный трактор принадлежал Новокуйбышевскому нефтеперерабатывающему заводу, а тракторист Власенко использовал его в личных целях, подрабатывая на перевозке «левых» грузов. По итогам следствия к дисциплинарной ответственности были привлечены начальник транспортного цеха завода Болотин и заведующий гаражом Колосов.

 

10 августа 1958 года состоялось торжественное открытие Куйбышевской ГЭС, при котором с речью выступил Первый секретарь ЦК КПСС, председатель Совета Министров СССР Никита Сергеевич Хрущёв. Возведение этой гидроэлектростанции, в то время – крупнейшей в мире, продолжалось в течение восьми лет (с августа 1950 года). Для строительства Куйбышевской ГЭС в системе ГУЛАГа МВД СССР специально был создан Кунеевский исправительно-трудовой лагерь, который после смерти Сталина передали в систему УИТЛК. В годы максимальной в Кунеевлаге содержалось до 50 тысяч заключённых одновременно. В течение 1950–1955 годов здесь было вынуто из котлованов и карьеров, а затем вывезено в другое место 190 миллионов кубометров грунта и горных пород, что вдвое превышает объем земли, перемещенной при строительстве Суэцкого канала. В итоге на строительстве была намыта земляная плотина длиной 2,8 километра, шириной у основания 750 метров и высотой 52 метра, а также построена водосливная плотина длиной 981 метр и шириной у основания 300 метров. Что касается Н.С. Хрущёва, то он на другой день после открытия ГЭС намеревался выступить в Куйбышеве на многолюдном митинге, однако из-за его опоздания собравшийся на площади народ устроил такой шум, что генсек был вынужден отказаться от своего выступления и уехал на Волгу, чтобы совершить поездку на теплоходе. После этого 11 сентября Хрущёв посетил ракетный завод № 1 в областном центре, нефтеперерабатывающие заводы в Новокуйбышевске, а вечером улетел в Москву.

 

5 октября 1958 года вечером в клубе колхоза «Красная Армия» в селе Коноваловка Борского района проходили танцы, на которые пришли 15 солдат из расположенной по соседству в/ч 15578. Вскоре между ними и местными ребятами произошла ссора, быстро переросшая в драку, во время которой солдаты, сняв поясные ремни, стали избивать колхозников. Когда все участники схватки выбежали улицу, на подмогу местным подоспела большая группа колхозной молодёжи, вооружённой кольями. В итоге многие солдаты были сильно избиты, а двоим проломили головы, из-за чего они оказались на больничных койках. Пострадавшие сбегали в свою часть за помощью, и уже через полчаса к клубу подъехали две грузовые машины с солдатами с желанием отомстить за своих, но здесь к тому времени уже никого не было. Тогда жаждущие мести на этих же машинах направились в клуб соседнего колхоза «Ленинский путь», где танцы ещё продолжались. Здесь солдаты принялись избивать всех присутствующих, из-за чего некоторые из местных парней затем были вынуждены обратиться за медпомощью. Драку удалось прекратить только после того, как в клуб приехали офицеры части во главе с командиром. Для расследования этого происшествия в Коноваловке вскоре побывала комиссия областного УВД, однако по итогам её работы так никто и не был наказан.

 

Главное самарское событие года

2 января 1958 года было подписано постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 2-1сс о перепрофилировании с авиационного на ракетное производство завода № 1 имени И.В. Сталина в Куйбышеве (впоследствии завод «Прогресс»). После приезда в Куйбышев 20 февраля 1958 года первого заместителя Главного конструктора баллистических ракет Дмитрия Ильича Козлова началась практическая реконструкция завода № 1 (ныне завод «Прогресс») с целью его перепрофилирования с авиационного на ракетное производство.

 

Город на берегу Вселенной

Недавно ушедшее от нас ХХ столетие прошло под знаком множества научно-технических достижений, которые за короткое время коренным образом изменили жизнь людей на нашей планете – как отдельного человека, так и всей земной цивилизации в целом. А самыми выдающимися научными идеями минувшего века, воплощенными в реальность, большинство экспертов называют три: разработку электронно-вычислительных (кибернетических) устройств, практическое овладение ядерной энергией и создание космических ракет.

И здесь нельзя не признать, что Самаре и ее жителям в современную эпоху очень повезло. Ведь еще в 50-х годах ХХ века десятки тысяч наших земляков включились в громадную работу по созданию принципиально новой - ракетной техники, что в итоге и привело к распространению деятельности человека за пределы планеты Земля. Но лишь в перестроечную эпоху стало возможным открыто говорить о тех людях и о тех предприятиях (рис. 1, 2), которые в кратчайший срок превратили провинциальную купеческую Самару в миллионный город на Средней Волге, крупнейший индустриальный и научно-технический центр современной России.

Во второй половине прошлого столетия Самара в буквальном смысле этого слова оказалась городом на берегу Вселенной. А вот зачем этот прорыв в неизведанное был нужен нашей великой стране, и как на протяжении второй половины ХХ века происходило становление Самары космической, автор и постарался рассказать в этой публикации.

 

Особое важное задание

Осенью 1957 года, после успешного запуска на орбиту первых советских спутников, Главный конструктор баллистических ракет С.П. Королёв (рис. 3) направил в Совет Министров СССР подробную записку, где говорилось о необходимости развертывания в стране крупномасштабного ракетного производства. Основные положения этого документа выглядели так: ракета Р-7 (рис. 4) получилась настолько удачной, что для усиления обороноспособности СССР и ускорения темпов освоения космоса необходимо срочно организовать ее серийный выпуск. Главному конструктору сразу же пошли навстречу. Местом для развертывания массового ракетного производства правительством СССР был определен город Куйбышев, а конкретно – авиационный завод № 1 имени И.В. Сталина. Это произошло в начале 1958 года.

Самые первые «семерки» были изготовлены в цехах опытного завода № 88 в подмосковном городке Подлипки (ныне город Королёв). Однако Главный конструктор прекрасно понимал, что для масштабного освоения космоса и для оборонных задач страны мощностей этого предприятия оказывается явно недостаточно. Поэтому Сергей Павлович в конце 1957 в своей докладной записке года просил у руководства СССР разрешения перепрофилировать одно из крупных оборонных предприятий страны специально под выпуск изделия 8К71 (так в технических документах именовалась ракета Р-7). А в декабре 1957 года состоялась встреча С.П. Королёва и Н.С. Хрущёва (рис. 5), на которой обсуждалась упомянутая выше тема массового ракетного производства. Главный конструктор смог нарисовать Первому секретарю ЦК КПСС такие заманчивые перспективы развития советской космонавтики на ближайшие годы, что Хрущёв сдался, и поручил секретариату ЦК срочно готовить необходимые документы.

В итоге уже 2 января 1958 года вышло закрытое постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 2-1 «Об организации серийного производства изделия 8К71 на Государственном авиационном заводе № 1 имени И.В. Сталина Куйбышевского Совета народного хозяйства» (в то время - организация п/я 208, ныне – ГНПРКЦ «ЦСКБ-Прогресс»). Тем же документом предусматривалось, что двигатели к «семерке» будут изготовляться на заводе № 24 (организация п/я 32, впоследствии – Куйбышевское моторостроительное производственное объединение имени М.В. Фрунзе, а ныне – ОАО «Моторостроитель»). При этом заводу № 1, где в тот момент еще полным ходом шло производство самолетов, предписывалось уже в IV квартале 1958 года выпустить не менее трех летных изделий 8К71, не прекращая при этом и выпуска самолетов Ту-16.

Во исполнение названного выше правительственного постановления председатель Государственного комитета СССР по оборонной технике (ГКОТ) К.Н. Руднев (рис. 6) издал приказ № 55сс от 21 февраля 1958 года об оказании технической помощи заводу № 1 в процессе его перехода с авиационного на ракетное производство. Выполнение этой задачи в приказе возлагалось на коллективы ОКБ-1, завод № 88 и НИИ-88. А поскольку ведущим конструктором изделия 8К71 являлся 39-летний начальник отдела ОКБ-1 Д.И. Козлов (рис. 7), то в приказе именно он и был назван в качестве ответственного за перепрофилирование завода № 1. Непосредственно перед отлетом в Куйбышев Д.И. Козлова назначили заместителем Главного конструктора ОКБ-1, то есть самого С.П. Королёва (рис. 8), с предоставлением ему неограниченных полномочий на весь период этой работы. Вот как об том времени рассказывает сам Дмитрий Ильич.

- В начале января 1958 года меня пригласил к себе С.П. Королёв и сообщил, что я назначен его заместителем. После этого Сергей Павлович сказал, что при личном одобрении Хрущёва я направляюсь в Куйбышев, где буду работать на одном из предприятий в качестве ответственного представителя Главного конструктора ОКБ-1 для организации на нем серийного производства ракеты Р-7. Нужно сказать, что план перепрофилирования завода № 1 был разработан в необычайно сжатые сроки – менее чем за три недели. Готовился он в нашем ОКБ-1, и в его разработке самое активное участие принимал сам Королёв.

Вместе с группой технических специалистов из 20 человек я 28 февраля 1958 года приехал на место своего нового назначения в Куйбышев. Это было мое самое первое посещение города, с которым впоследствии оказалась связанной вся моя дальнейшая жизнь. Во время того приезда Куйбышев по сравнению с Москвой мне показался больше похожим на заштатный поселок, чем на настоящий город. Мне как-то сразу бросилось в глаза, что его центр почти целиком занимали старые деревянные дома дореволюционный постройки, в основном одно- и двухэтажные. Более-менее современно выглядели лишь улицы Куйбышева, Фрунзе и часть Ленинградской, а также район площади Куйбышева, где в то время находились обком партии и облисполком (рис. 9-14).

Что же касается асфальтированной дороги, которая в то время шла из центра города к безымянским заводам (сейчас это улицы Победы и Гагарина, а в 1958 году – Черновское шоссе), то тогда вдоль нее было возведено лишь несколько кварталов домов «сталинской» постройки. Они и поныне располагаются в районе пересечения улицы Победы с проспектом Кирова (рис. 15, 16). А примерно с того места, где улица Победы ныне переходит в проспект Гагарина, и вплоть до Линдовского рынка (он располагался в районе между 4-м ГПЗ и нынешней улицей Тухачевского), в конце 50-х годов практически не было ни одного строения. Почти на всем протяжении этой трассы тянулась лишь открытая степь с редкими деревьями и зарослями кустарника. В то время в этой части города преобладали частные дома или бараки военного времени (рис. 17, 18), а кварталы многоэтажных домов еще только находились в стадии проектирования. Массовое строительство «Хрущёвок» здесь развернулось несколькими годами позже (рис. 19-21). Правда, уже тогда вдоль дороги шла трамвайная линия, построенная еще в годы войны. По ней жители старого города добирались до места своей работы на заводах №№ 1, 18 и 24 (рис. 22).

 

От «этажерок» до реактивных истребителей

Предприятие, которое ныне считается предшественником государственного авиационного завода № 1 имени И.В. Сталина (с 1 января 1962 года – завод «Прогресс»), в качестве слесарно-механической мастерской было создано в Москве в 1894 году потомком обрусевших немцев Юрием Александровичем Меллером (рис. 23). Его предки переселились в Россию еще в конце XVIII века. До 1917 года его предприятие в разное время назывался акционерной велосипедной фабрикой «Дукс», Русским автомобильным заводом «Дукс», Русским авиационным заводом «Дукс».

С 1985 по 1926 годы завод № 1 был основным поставщиком велосипедов в стране. Выпускал мужские, дамские и складные велосипеды для армейских самокатчиков, «вне мировой конкуренции по качеству и цене». В 1914 году по заказу Николая II завод изготовил детский велосипед для царевича Алексея, за что был удостоен высочайшей похвалы. Но с первых годов ХХ века главной продукцией «Дукса» стали воздушные суда, выпускаемые в основном по лицензиям французских фирм (рис. 24).

После революционных событий в России и гражданской войны завод «Дукс» 30 декабря 1918 года был национализирован, а 19 февраля 1919 года его передали коллегиальному управлению и переименовали в Государственный авиационный завод (ГАЗ) № 1. Впоследствии он еще несколько раз менял название: с 1923 года – ГАЗ № 1 имени ОДВФ, с 1925 года – ГАЗ № 1 имени Авиахима, с 1941 года – ГАЗ № 1 имени И.В. Сталина, с 1962 года – завод «Прогресс», с 1984 года – завод «Прогресс» имени Д.Ф. Устинова, с 1992 года – Самарский завод «Прогресс» имени Д.Ф. Устинова, с 1996 года – Самарский государственный научно-производственный ракетно-космический центр «ЦСКБ-Прогресс» (ГНПРКЦ «ЦСКБ-Прогресс»).

В феврале 1941 года директором завода № 1 был назначен Анатолий Тихонович Третьяков (рис. 25). Вскоре после этого назначения предприятию было поручено освоить производство высотного истребителя МиГ-3, созданного молодежным КБ А. Микояна и М. Гуревича (рис. 26). В самый разгар этого освоения началась Великая Отечественная война. И почти сразу же после того, как немцы приблизились к Москве на расстояние, доступное для бомбардировочной авиации, завод № 1 стал одним из объектов налетов люфтваффе. Но завод продолжал работать, не останавливаясь даже во время налетов, ежедневно отправляя на фронт по 20 высотных истребителей Миг-3.

В августе 1941 года правительством было принято решение, не прекращая выпуска МиГ-3, параллельно организовать на заводе № 1 выпуск штурмовиков Ил-2 (рис. 27). Но во второй половине октября 1941 года, положение резко осложнилось: началось немецкое наступление на Москву. К этому времени Третьяков уже руководил сразу двумя предприятиями: заводом № 1 в Москве и его дублером в Куйбышеве – возводимом с 1940 года авиазаводом № 122. Эвакуация авиационных предприятий в окрестностях Куйбышева началось после 16 октября 1941 года, сразу же после введения в Москве осадного положения.

К тому времени в Куйбышеве уже на 80-90 процентов были готовы производственные корпуса новых заводов. Их строительство началось гораздо раньше, после принятия в сентябре 1940 года секретного постановления Совнаркома СССР о создании Управления особого строительства (Особстроя) и приданного ему Безымянского исправительно-трудового лагеря (Безымянлага). Начальником этих объектов назначен старший майор госбезопасности А.П. Лепилов (рис. 28), который руководил Особстроем вплоть до его упразднения в феврале 1946 года.

В июле 1944 года вместо ушедшего на повышение А.Т. Третьякова директором завода № 1 назначили В.Я. Литвинова (рис. 29), который до этого работал здесь же главным инженером. В годы Великой Отечественной войны с этого предприятия на фронт в общей сложности было отправлено 3122 истребителя Миг-3, 11863 штурмовика Ил-2, 1225 штурмовиков Ил-10, за что в 1945 году завод был награжден орденом Красного Знамени (рис. 30, 31, 32). В сентябре-октябре 1946 года по личному распоряжению Сталина всего за 40 дней и ночей завод построил 10 первых в стране реактивных истребителей МиГ-9. Затем он был головным предприятием по выпуску истребителей МиГ-15, Миг-15-бис, УТИ МиГ-15. Всего в 1946-1953 годах завод № 1 передал в ВВС 4251 реактивный истребитель. В 1954-1960 годах завод выпустил 50 фронтовых бомбардировщиков Ил-28, 545 стратегических бомбардировщиков Ту-16, три опытных сверхзвуковых истребителя Ла-250 с десятью комплектами подвесных ракет «воздух-воздух».

До 1960 года завод № 1 был общепризнанным флагманом авиастроения в СССР. Его называли кузницей кадров авиастроителей, потому что мало было в стране авиазаводов, в становлении которых не приняли бы самого активного участия его специалисты. Его называли родоначальником отрасли, потому что на базе его вспомогательных цехов было создано несколько самостоятельных предприятий.

 

Золотые головы и золотые руки

Как уже было сказано, в соответствии с постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 2 января 1958 года на заводе № 1 началась его реорганизация для подготовки серийного выпуска межконтинентальных баллистических ракет Р-7. Для руководства перепрофилированием на предприятие был направлен ответственный представитель Главного конструктора ОКБ-1 Дмитрий Ильич Козлов (рис. 33).

Директивой Генерального штаба ВС СССР от 29 марта 1958 года на Куйбышевском авиационном заводе № 1 имени И.В. Сталина было создано военное представительство № 20 (с 1961 года – 5-е военное представительство Министерства обороны СССР) для контроля работ по изготовлению и приемке изделий 8К71 (ракета Р-7). Руководителем военного представительства тогда же был назначен полковник П.Ф. Киреев.

К маю 1958 года при непосредственном участии Д.И. Козлова был подготовлен и представлен для утверждения в ГКОТ «Комплексный график изготовления и комплектации изделий 8К71 на заводе № 1 в 1958 году». К этому времени здесь уже вовсю шла реконструкция и перепланировка цехов, строились новые производственные площади, завозились необходимое оборудование и приборы, велась переподготовка кадров. Для этого большую группу инженерно-технического состава завода № 1 отправили для изучения специфики ракетного производства в ОКБ-1 и на опытный завод № 88.

Снова вспоминает Д.И. Козлов:

- По прибытии в Куйбышев я сразу же нашел полное понимание со стороны директора завода № 1 Виктора Яковлевича Литвинова. Ему, прошедшему суровую производственную школу в годы Великой Отечественной войны, и за выпуск самолетов Ил-2 получившему звание Героя Социалистического Труда, не нужно было объяснять, что означают слова «особо важное задание». В дальнейшем в деле перепрофилирования предприятия мы тесно и плодотворно сотрудничали. В частности, сразу же после моего приезда на завод № 1 Литвиновым был издан приказ, в котором подчеркивалось, что все указания и распоряжения заместителя Главного конструктора Д.И. Козлова приравниваются к распоряжениям самого директора. Поэтому, говорилось в приказе, эти указания являются обязательными для руководителей всех подразделений завода № 1, для всех его рабочих и служащих, и подлежат немедленному исполнению в установленные сроки.

В целом же перевод завода № 1 с авиационного производства на выпуск ракет я начал, во-первых, с освобождения большинства производственных помещений от устаревшего оборудования и от тех производств, которые для массового изготовления нашего изделия оказались попросту не нужными. Одновременно я отдал распоряжение о подготовке на заводе инженерно-технических специалистов «ракетного» профиля, а также высококвалифицированных рабочих, чьи профессии были необходимы на новом производстве. Вообще же перепрофилирование завода происходило буквально «на ходу», и для координации этой работы мне не раз приходилось использовать административные рычаги власти.

В частности, применяя на деле приказ Литвинова, я имел полное право остановить работу любого заводского цеха, что регулярно и делал – например, в связи с ненадлежащим порядком в цехе и антисанитарией. В те годы рабочие и служащие еще просто не придавали особого значения тому, что не только сборка ракеты, но и изготовление отдельных узлов и деталей требует соблюдения особой чистоты на каждом рабочем месте. В целом же новое производство потребовало введения на многих участках и ряда других правил, и не только санитарных, что в глазах прежнего персонала тогда во многом выглядело просто непонятным и излишним.

В мае 1958 года на заводе № 1 уже полным ходом шла самая широкомасштабная реорганизация и перепланировка за всю его историю. К началу лета здесь уже построили и сдали в эксплуатацию центральную компрессорную станцию для подачи в производственные корпуса воздуха высокого давления, контрольно-испытательную станцию, корпус пассивации, лабораторный корпус и другие важные объекты.

Заводской корпус № 9 был переоборудован под цех рулевых машин, корпус № 6а – под сборочный и испытательный цех, цехи №№ 3 и 11 перестроены специально для изготовления ряда агрегатов ракеты, а в цехе № 78 установлено все необходимое оборудование для изготовления ее головной части. А вот в цехах №№ 2, 5, 26 и 31 устроили специальные лаборатории и участки для изготовления, сборки и испытаний клапанов, датчиков и блоков, и других вспомогательных узлов изделия 8К71. Высокие требования к уровню производства заставили завод приступить к модернизации всего оборудования и приобретению нового парка станков.

Очень важным пунктом в перепрофилировании предприятия стала качественно более высокая организация сварочного процесса. Если раньше на заводе № 1 сварка занимала очень скромное место в общем объеме производства, то теперь она стала одним из главнейших технологических процессов. Как вспоминает Д.И. Козлов, ему пришлось лично заниматься созданием «сварочного конвейера» и даже заниматься отбором рабочих для него.

- Главная трудность здесь состояла в том, - рассказывал Дмитрий Ильич, - что авиационная промышленность сварки не знала: корпуса всех отечественных самолетов изготовлялись клепаными, в том числе и на заводе № 1. А вот в ракетном производстве сварка изначально применялась практически на каждом его этапе, и в первую очередь - при сборке внешней оболочки изделия. Именно от качества сварочных работ в очень большой степени зависит прочность всех несущих конструкций ракеты. Поэтому в 1958 году, в период реорганизации завода № 1, здесь по моему заданию производился специальный отбор самых лучших сварщиков, зарекомендовавших себя истинными профессионалами своего дела (рис. 34-38). Если при этом учесть, что зарплата рабочих на нашем заводе была значительно выше, чем на других куйбышевских предприятиях, то устроиться сварщиком на завод № 1 стремились очень многие, в том числе и иногородние. Проявить свои способности обычно никому не отказывали.

Отбор был очень жестким, для чего мы даже пошли на создание в одном из цехов 50 сварочных точек, на которых проверялись профессиональные качества рабочих. Расставляли на них 50 кандидатов, стремящихся получить место на сборочном производстве, и они работали здесь по нескольку дней, сваривая предлагаемые образцы металла. Затем специальная комиссия проверяла качество их работы, причем она осматривала и испытывала на прочность буквально каждый изготовленный шов. В результате из 50 сварщиков мы отбирали человек 20, не больше. Затем приглашались следующие полсотни кандидатов, и комиссия снова смотрела на их работу. Вот так к концу 50-х годов сборочное производство завода № 1, позже переименованного в «Прогресс», в основном уже было укомплектовано лучшими рабочими, настоящими «мастерами золотые руки». Но даже после такого серьезного отбора очень многих сварщиков мы направляли на дополнительную стажировку на опытный завод № 88 в Подлипки, где они учились специфике работы на ракетном производстве.

Для кардинального улучшения качества сварочного процесса и внедрения новых технологий на заводе № 1 Д.И. Козлов в течение 1958-1960 годов неоднократно приглашал на предприятие специалистов Института электросварки АН УССР имени Е.О. Патона. В их числе сюда неоднократно приезжал и сам директор этого института - академик Б.Е. Патон (рис. 39). Многие ветераны помнят, как академик ходил по цехам, смотрел за ходом сварочных работ, за их организацией. Бывало, что он и сам брал в руки сварочный аппарат, чтобы показать рабочим новые методические и технологические разработки своего института. Эта помощь ученых, конечно же, еще больше увеличила степень надежности изделия 8К71.

Принципиальное новое производство потребовало также и привлечения соответствующих инженерно-технических работников. О подготовке таких специалистов Д.И. Козлов рассказывал следующее:

- Очень серьезные требования в то время мы предъявляли не только к рабочим, но и к кадрам ИТР. Конечно же, инженеров-ракетчиков тогда еще не обучали ни в одном вузе страны. Куйбышевский авиационный институт еще только-только становился на ноги, и в его стенах в то время готовили лишь специалистов для самолетостроительных заводов. Примерно то же самое можно было сказать и о тогдашнем Куйбышевском политехническом институте. Одним словом, в конце 50-х годов руководство завода № 1 встало перед необходимостью самостоятельно готовить для себя инженеров-ракетчиков, отбирая их из числа тех инженерно-технических работников, которые до этого занимались производством самолетов на заводе № 1. Причем такая подготовка тоже происходила «на ходу», в процессе перепрофилирования предприятия.

Поскольку выпуск ракет на заводе в то время еще только-только начинался, все чертежи и прочая документация для них по-прежнему готовились в ОКБ-1 в Подлипках. Так вот, я отобрал около сотни перспективных инженеров непосредственно на заводе № 1, а затем к нам стали направлять также и выпускников куйбышевских технических вузов. Всех инженеров я направлял для стажировки в Подлипки - на 88-й завод и в НИИ-88, где стажеры работали на рядовых инженерных должностях: вникали в суть ракетного производства, готовили чертежи, занимались в цехах с рабочими, и так далее. Многие стажировались в Подлипках по году и более, и лишь после соответствующего обучения они возвращались на работу в Куйбышев. Но даже после такой практики молодой инженер в лучшем случае мог здесь получить должность начальника сектора, не выше, и лишь по мере производственных успехов и проявления себя в деле подняться вверх по карьерной лестнице. Лучшие из лучших таких специалистов в итоге стали настоящими «золотыми головами» нашего предприятия.

 

Принципиальное новое изделие

Вот как вспоминает о том времени Георгий Евгеньевич Фомин, в ту пору – работник завода № 1, молодой специалист, а ныне – пенсионер, почетный работник ГНПРКЦ «Прогресс», орденоносец, проработавший на предприятии без перерыва более 50 лет.

- На завод № 1 в Куйбышев я был направлен в апреле 1956 года, после окончания Московского авиационного института (рис. 40, 41, 42). Здесь я сначала работал технологом, а потом - мастером по вооружению самолетов Ту-16 летно-испытательной станции (ЛИС – цех № 17).

В конце января – начале февраля 1958 года по заводу вдруг пошли слухи о том, что в скором времени у нас произойдут большие перемены, и предприятие перейдет на выпуск новой продукции. Я, как и большинство заводчан, тогда не был посвящен в истинные планы руководства, и потому полагал, что мы будем делать новый вид самолета. Это вроде бы подтверждалось тем фактом, что в 1957 году на заводе № 1 были изготовлены и переданы для государственных испытаний три самолета конструкции С.А. Лавочкина («изделие 250»), отличавшиеся изумительно красивой аэродинамической формой, и, самое главное, достигавшие в полете сверхзвуковых скоростей.

Такое мое неведение продолжалось до начала апреля 1958 года, когда приказом директора завода В.Я. Литвинова был образован новый цех № 15 – сборочно-испытательный. Территориально он разместился на месте цеха № 12, где до этого собирались самолеты Ту-16. При этом оборудование для сборки самолетов было перебазировано в другой корпус, где спустя некоторое время его вновь смонтировали, и на нем опять же продолжилась сборка самолетов Т-16, хотя и в меньшем количестве, чем на старом месте. А во вновь созданном цехе № 15 приказом директора были образованы участки сборки центрального блока, боковых блоков и хвостовых отсеков для всех блоков ракеты, а также контрольно-испытательная станция (КИС) для автономных и комплексных пневмо-гидро-электрических испытаний блоков ракеты и окончательной выдачи «путевки в жизнь» каждому изделию.

Начальником цеха № 15 был назначен М.Г. Перченок (до этого – начальник цеха № 17, или ЛИС), его заместителем – А.Я. Леньков, ранее работавший начальником цеха № 12. Начальником КИС стал Е.Н. Одинцов, которой до этого был заместителем начальника цеха № 55 – цеха входного контроля радиоэлектронной, электромеханической и электрической бортовой аппаратуры самолета Ту-16. Начальниками смен в КИС пришли А.М. Солдатенков и Е.А. Бубнов. Руководителями бригад испытаний ракетных блоков и всей ракеты в целом назначили молодых инженеров из цехов № 17 и 55. В их числе были Н.И. Полунин (система управления), Е.А. Болотов (телеметрия и анализ телеметрической информации), Н.С. Шурапов (радиосистемы), А.А. Хохлов (система опорожнения баков), С.А. Ендуладзе (автомат подрыва ракеты). Что касается меня, то я был назначен руководителем бригады испытаний двигателей и пневогидрооборудования. Костяк рабочих на участках сборки составили высококвалифицированные слесари, электрики и испытатели из цехов №№ 12 и 17.

После получения приказа о новом назначении нас всех собрали в заводоуправлении и рассказали, какую именно технику в дальнейшем будет выпускать наше предприятие. Первоочередными задачами, которые перед нами тогда поставили, были следующие: наше переобучение в подразделениях ОКБ-1 и на заводе № 88 в Подлипках, а также скорейшее переоборудование нашего цеха под выпуск ракетной продукции. При этом все мы, мягко говоря, были ошеломлены услышанным, но в то же время открывшиеся перспективы придали нам энтузиазма и энергии.

Около полугода работники КИС в полном составе проходили обучение в Подлипках. Мы прослушали общий курс основ ракетной техники, изучили нормативно-техническую документацию ракетной отрасли (она значительно отличалась от той, которая действовала в самолетостроении), общую рабочие материалы по ракете 8К71, и, наконец, детально изучили ту документацию, по которой каждому из нас предстояло работать в должности, занимаемой на заводе № 1. По всем этим четырем дисциплинам мы сдали зачеты, что было обязательным условием для допуска каждого из нас к работе на ракетном производстве.

В последующие месяцы мы практически осваивали ракетное производство в цехе завода № 44 завода № 88, причем непосредственно на тех же самых рабочих местах и в тех должностях, на которые нас назначили на заводе № 1 в Куйбышеве. Вначале мы были стажерами, а затем, спустя 3-4 недели, уже приступили к самостоятельной работе в одной смене с нашими московскими коллегами. Вот так, после прохождения полного курса теоретического и практического обучения, мы уже были готовы к работе на ракетном производстве завода № 1.

В конце августа 1958 года все мы вернулись с этой стажировки домой. К тому моменту бывший цех № 12 уже было не узнать. Полы, стены, антресоли, фрамуги – все блестело от свежей краски и лака. Как сейчас бы сказали, в помещении сделали полный евроремонт. К тому же все руководящие работники цеха и все КИСовцы ходили в белых халатах и белых шапочках, мастера сборки – во всем синем, а представители рабочего класса – в прекрасно сшитой рабочей форме бежевого цвета и таких же беретах, словно в отделении хирургии. Сборка ракет к тому моменту уже шла вовсю.

Что же касается нас, то все мы, прибывшие со стажировки, сразу же приступили к монтажу испытательного оборудования, прибывшего в КИС из Москвы, Харькова, Подлипок, Химок, а также из других цехов нашего завода. Работа была срочная, и сборщики нас все время подгоняли, потому что к концу года заводу уже требовалось сдать госкомиссии два готовых изделия. И к моменту поступления в КИС первого ракетного блока все необходимое контрольное оборудование здесь уже находилось в полной готовности.

 

«Работали круглосуточно и без выходных…»

В первой половине 1958 года, когда на заводе № 1 в Куйбышеве уже началась реорганизация производства, на полигоне Тюратам продолжались пуски ракет Р-7, которые в то время пока еще изготавливались на опытном заводе № 88 в Подлипках. Наряду с испытанием изделий военного назначения к этому времени также состоялись два старта в целях исследования космического пространства.

Однако попытка запустить еще один спутник 28 апреля 1958 года оказалась неудачной: на первых же секундах полета отказал один из двигателей, и ракета упала в степь недалеко от стартовой площадки. Конечно же, об этой аварии в советских газетах ничего не сообщалось. И все-таки наш третий спутник вскоре оказался в космосе: 15 мая того же года «семерка» уже не подвела и вывела на околоземную орбиту аппарат, который и стал называться третьим советским ИСЗ (рис. 43). После этого успеха С.П. Королёв при личном одобрении Н.С. Хрущёва начал подготовку к реализации программы запуска автоматических станций на Луну, осуществление которой с помощью все той же ракеты Р-7 было намечено на 1959 год.

Тем временем за ходом подготовки завода № 1 к массовому выпуску ракет Р-7, а позднее - и за самой работой предприятия внимательно следило высшее руководство СССР. Так, в апреле 1958 года завод посетил заместитель председателя Совета Министров СССР Д.Ф. Устинов (рис. 44), в августе того же года – Первый секретарь ЦК КПСС и председатель Совета Министров СССР Н.С. Хрущёв (рис. 45), а в апреле 1959 года – секретарь ЦК КПСС Л.И. Брежнев (рис. 46). И поскольку на первом этапе темпы реорганизации предприятия заметно отставали от запланированных, то состояние дел с подготовкой производства изделий 8К71 и двигателей к ним в это время дважды детально рассматривалось на заседаниях комиссии Президиума Совета Министров СССР по военно-промышленным вопросам.

В решении № 62, принятом комиссией 16 августа 1958 года, отмечалось следующее: «Несмотря на проделанную значительную работу на заводах №№ 1 и 24 по подготовке производства изделия 8К71, постановление ЦК КПСС и СМ СССР от 2 января 1958 года № 2-1 по серийному изготовлению этих изделий в 1958 году выполняется неудовлетворительно. Основной причиной такого состояния является отставание с подготовкой производства, выделением производственных площадей и запуском в производство деталей и узлов». После обстоятельного доклада С.П. Королёва комиссия, как положено, определила конкретных виновников отставания (ими оказались смежные организации), а затем «наметила конкретные мероприятия с целью устранения имевших место недостатков».

Однако и после этого в стране нашлись некоторые предприятия, не поставлявшие вовремя на завод № 1 ряд комплектующих узлов и деталей. Этот вопрос рассматривался на следующем заседании той же комиссии 10 сентября 1958 года, которая в своем решении № 72 отметила, что «за прошедший месяц… работы по подготовке серийного производства изделий 8К71 и двигателей к нему на заводах № 1 и 24 продолжают отставать от установленных сроков. Завод № 1 отстает с изготовлением оснастки сборочных цехов для изготовления агрегатов и узлов, имеющих большие диаметры, установок и стендов для испытания деталей, узлов и агрегатов изделия 8К71. Завод не приступил к сборке изделия 8К71 из узлов и деталей, представленных заводом № 88 ГКОТ, из-за неподготовленности сборочного цеха, реконструкция которого закончена с отставанием на один месяц. Производство рулевых машин обеспечено оснасткой на 45 процентов». Комиссия приняла к сведению доклады директоров заводов № 1 и № 24 В.Я. Литвинова и П.Д. Лаврентьева о том, что ими приняты все необходимые меры для начала выпуска изделий 8К71 уже в 1958 году.

Производственники свое слово сдержали, и благодаря их неимоверным усилиям особо важное задание страны было выполнено в срок. В ноябре 1958 года комиссия Государственного комитета по оборонной технике СССР (ГКОТ) по заданию правительства инспектировала куйбышевские заводы №№ 1 и 24, а также их основные предприятия-смежники – заводы №№ 238, 281 и 305. По итогам проверки в своем докладе руководитель инспектирующей группы доложил, что «завод № 1 в настоящее время представляет собой нормально действующее предприятие по производству изделий 8К71, которое может обеспечить выполнение как программы 1958 года, так и программы 1959 года».

К концу первой декады ноября здесь закончили сборку первой из запланированных «семерок», которая тогда же была передана на контрольно-испытательную станцию (КИС) завода. Учитывая необходимость изготовления в 1958 году еще двух изделий, работы по их сборке и испытаниям с целью выполнения в срок задания партии и правительства на предприятии велись круглосуточно и без выходных дней. Все это время на самых ответственных участках сборки и испытаний ракет постоянно находился заместитель Главного конструктора ОКБ-1 Д.И. Козлов.

Вот как о тех трудных неделях конца 1958 года вспоминал ветеран ГНПРКЦ «ЦСКБ-Прогресс» Г.Е. Фомин:

- В то время мы работали не просто круглосуточно и без выходных, а по-настоящему переселились в помещение цеха и жили здесь, как дома, особенно в течение последних 20 дней перед сдачей изделия. Для этого на наших рабочих местах были расставлены раскладушки, все мы принесли сюда свои личные туалетные принадлежности, и к тому же в цехе круглосуточно работал буфет. Каких-то кулинарных изысков и деликатесов в нем не было, но тем не менее здесь всегда можно было подкрепиться бутербродами с колбасой, сыром или маслом, горячим чаем, лимонадом или томатным соком. В.Я. Литвинов и Д.И. Козлов два раза в сутки проводили оперативки в кабинете начальника цеха, на которых они подводили итоги уже сделанного, после чего выдавали сменные задания каждому участку с указанием конкретных работ, которые необходимо было выполнить до следующей оперативки. График выполнения этих работ расписывался даже не по часам, а буквально по минутам, и при этом всегда указывалось, какое денежное вознаграждение получит инженер или рабочий за выполнение задания качественно и в срок. В результате такого метода стимулирования производственного процесса все мы к Новому году получили большие по тем временам деньги, чем немало порадовали своих родных, которые, конечно же, очень переживали за наше отсутствие дома в течение многих недель.

Чтобы сейчас понять все значение той громадной работы, которую коллективу завода пришлось проделать в 1958 году, следует сказать: до этого никто и никогда в мире не занимался переводом крупного промышленного предприятия на массовое ракетное производство, и к тому же в столь сжатые сроки. Какими сжатыми они были, говорит хотя бы тот факт, что в феврале 1958 года, когда Д.И. Козлов приехал на предприятие, здесь все еще полным ходом продолжался выпуск самолетов. А в конце декабря того же года (всего через 10 месяцев после начала реорганизации) в цехах завода № 1 уже были собраны, проверены и подготовлены к отправке на полигон Тюратам три новые ракеты Р-7, одна из которых в феврале 1959 года успешно вышла на орбиту. Сейчас ни один серьезный производственник не поверит, что в такое короткое время можно полностью перепрофилировать хоть какое-нибудь крупное предприятие.

 

Чрезвычайное происшествие

Как уже было сказано, два первых собственных ракетных изделия коллективу завода № 1 удалось изготовить к декабрю 1958 года ценой громадных усилий. Самая первая ракета 30 декабря была отправлена на полигон НИИП-5 в вагонах специального поезда для подготовки и проведения летных испытаний. В том же поезде на полигон Тюратам уехали заместитель Главного конструктора ОКБ-1 Д.И. Козлов, а также бригада наиболее подготовленных и квалифицированных специалистов завода № 1, руководителем которой был назначен начальник смены КИС А.М. Солдатенков (рис. 47). Несколькими днями раньше из Москвы сюда же прибыл и С.П. Королёв.

Безо всяких приключений литерный эшелон с секретным изделием добрался до полигона 31 декабря 1958 года, и в тот же день грузовые вагоны подали к объекту № 135 (монтажно-испытательный корпус - МИК). Здесь они и стояли вплоть до 3 января 1959 года, когда совершенно неожиданно, что называется, на пустом месте, произошло чрезвычайное происшествие, суть которого видна из официального документа того времени, не так давно рассекреченного: «В связи с занятостью личного состава испытательной части изделие 8К71 № 041081 в первые дни января 1959 года не перевозилось в цех, а было оставлено в вагонах на железнодорожных путях около здания монтажно-испытательного корпуса (МИК)… В этой ситуации 3 января 1959 года, при совершении маневров на железнодорожных путях около МИКа, по вине службы железнодорожных перевозок полигона было допущено столкновение движущегося мотовоза (так на Байконуре называли тепловозы – В.Е.) (рис. 48) со стоящими вагонами, в которых находилось изделие. Последующий осмотр блоков изделия, доставленных 4 января в здание МИКа, показал, что при столкновении имел место удар значительной силы. Блоки изделия, закрепленные на выдвижных рамах вагонов, были сорваны со своих мест вместе с рамами (порвались сцепко-упоры). Главным конструктором ОКБ-1 С.П. Королёвым было принято решение о создании специальной комиссии, которой поручена проверка установленной на блоки изделия аппаратуры в лабораторных и заводских условиях…» Впоследствии виновником чрезвычайного происшествия был признан машинист мотовоза, который попал под суд.

Непосредственным очевидцем этого ЧП был Д.И. Козлов, который о нем вспоминает следующее:

- Этот инцидент на полигоне Тюратам мне больше всего запомнился на фоне того напряженного времени, когда мы готовились к летным испытаниям самых первых ракет куйбышевского производства. Уже была известна дата пуска – 17 февраля, и весь завод работал без выходных, чтобы доставить на полигон первую ракету в установленные сроки. Поэтому можно представить мою реакцию, когда после нашего прибытия изделие не стали сразу выгружать из вагонов. Руководство полигона объясняло это тем, что на 2 января намечен пуск первой автоматической станции в сторону Луны (рис. 49), и потому весь персонал МИКа занят его подготовкой.

Пуск лунной ракеты прошел успешно, а на другой день мне вдруг сообщили, что при маневровых железнодорожных работах произошла авария, во время которой в вагоны с нашим изделием врезался мотовоз. Когда мы с Королёвым примчались на место происшествия, то выяснили, что из-за удара элементы оболочки нашей первой ракеты сорвались с крепежа, а ее топливные баки и некоторые другие узлы и детали получили серьезные повреждения. Нам сразу же стало ясно, что эту ракету вывозить на стартовую позицию уже нельзя, потому что от удара повело всю ее конструкцию, а рисковать мы не имели права. Поэтому к пуску 17 февраля 1959 года, который имел военное назначение, сразу же стали готовить вторую ракету, изготовленную на куйбышевском заводе и прибывшую на полигон во второй половине января. В указанный день состоялся ее успешный старт. Что же касается поврежденной ракеты, то ее впоследствии пришлось разобрать почти целиком и отправить обратно в Куйбышев. После дополнительных проверок выяснилось, что наиболее пострадавшие элементы ее конструкции восстановлению уже не подлежали. Тем не менее большинство узлов и агрегатов этой ракеты в дальнейшем все же были использованы при сборке других изделий, изготовленных заводом № 1 в 1959 году.

В общей сложности в 1959 году на полигоне Тюратам для выведения в космос автоматических станций было произведено семь пусков, но только три из них оказались удачными и потому получили мировую известность. Кроме пуска 2 января 1959 года «Луны-1», которая прошла в пяти тысячах километрах от нашего естественного спутника и затем вышла на орбиту вокруг Солнца, осенью того же года состоялись еще два успешных старта, после которых престиж советской космонавтики поднялся на небывалую высоту. Сначала 14 сентября 1959 года поверхности нашего ночного светила впервые в мире достигла станция «Луна-2» (рис. 50, 51), а 4 октября на межпланетную траекторию вышла «Луна-3» (рис. 52, 53). Как известно, через три дня она сфотографировала обратную, ранее никем не виденную сторону нашего вечного спутника, после чего по телеканалам передала это изображение на Землю. Опубликованная в советской прессе, эта фотография в те дни буквально потрясла весь мир.

Кстати, во время своего первого визита в Америку в сентябре 1959 года, всего через неделю после полета «Луны-2», Н.С. Хрущёв преподнес президенту США Дуайту Эйзенхауэру точную копию вымпела с гербом СССР (рис. 54), доставленного нашей ракетой на поверхность ночного светила. Очевидцы говорят, что в эти минуты на лице американского лидера наряду с дежурной улыбкой порой проскальзывала мимолетная гримаса, словно бы у него болели зубы.

 

«Мы делаем ракеты на конвейере, как сосиски…»

Что же касается остальных «козловских» изделий, то полностью выполнили свою задачу 10 из 16 ракет Р-7, запущенных с полигона Тюратам в период с 24 декабря 1958 года по 27 ноября 1959 года. Три «семерки» потерпели неудачу из-за неустойчивой работы системы радиокоррекции, причем две из них перелетели цель более чем на 1800 километров, а одна – на 16,8 километра. Следующая ракета из-за ненормальной работы аппаратов наддува в системе подачи окислителя на конечном этапе полета не долетела до цели 28 километров. Еще две ракеты прекратили свой полет вскоре после старта из-за отклонений в работе двигательной установки.

Конечно же, эти неполадки вызывали озабоченность у руководства Министерства обороны СССР, и по этой причине постановление Совета Министров СССР о принятии межконтинентальной баллистической ракеты Р-7 на вооружение Советской Армии было подписано только 20 января 1960 года. А уже к весне в СССР на боевом дежурстве стояли четыре ракеты Р-7, нацеленные на Вашингтон, Нью-Йорк, Лос-Анджелес и Чикаго. Однако США в конце 1960 года тоже приняли на вооружение свои баллистические ракеты «Атлас». Тем самым был дан старт ракетно-ядерному противостоянию двух мировых сверхдержав.

В этих условиях главной целью продолжения испытаний «семерки» было дальнейшее совершенствование изделия. Поскольку Д.И. Козлов прекрасно видел ряд недостатков своего детища, то он, как это и положено ведущему конструктору, стремился их устранить, причем в минимальные сроки. Основным из них была низкая точность, что военные специалисты на первом этапе предлагали компенсировать увеличением силы термоядерного заряда – не менее трех мегатонн. Но ведь понятно, что чем мощнее заряд, тем он тяжелее, а увеличение веса головной части сразу же сказывалось на дальности полета ракеты, которая в ряде испытаний вместо проектных 10 тысяч километров пролетала всего 8 тысяч.

Еще в мае 1959 года С.П. Королёв, основываясь на материалах уже проведенных к тому времени испытаний Р-7, направил для утверждения в Совет Министров СССР проект её модернизации и создания на её основе ракеты с более высокими техническими характеристиками. Впоследствии в технической документации это изделие получило наименование Р-7А (индекс 8К74). Уже вскоре комиссия Президиума Совета Министров СССР по военно-промышленным вопросам своим решением № 59 от 10 июня 1959 года одобрила предлагаемые конструктивные изменения и рекомендовала ракету Р-7А для производства и последующих испытаний. При этом на завод № 1 возлагалась задача: в 1959 году изготовить два опытных образца изделия 8К74, наряду с продолжением выпуска изделий 8К71. Предприятие с задачей справилось, и летные испытания Р-7А на полигоне Тюратам прошли в срок – с 24 декабря 1959 года по июль 1960 года.

Самым важным отличием Р-7А от предшественницы стала замена системы радиоуправления гироскопическими приборами, значительно более совершенными, что сразу же повысило точность поражения цели. К тому же модернизированное изделие имело меньшую стартовую массу по сравнению с Р-7 (276 тонн против 283 тонн). Снижение массы головной части стало возможным благодаря облегченному термоядерному боезаряду, а уменьшение остального веса ракеты произошло в результате более плотной компоновки ее агрегатов и оборудования, а также упразднения блоков радиокоррекции, ставших ненужными после перехода на новую систему управления. Несмотря на снижение общей массы, объем топливных баков Р-7А по сравнению с «семеркой» заметно увеличился, и потому ракета стала брать на борт больше горючего.

Благодаря этим новшествам Р-7А в ходе первых же стартов покрывала расстояние более чем в 12 тысяч километров, в связи с чем для отработки полета на максимально возможную дальность уже в январе 1960 года изделия после запуска стали направлять не на камчатский полигон Кура, а дальше него - в акваторию Тихого океана. Поэтому еще в конце зимы 1960 года в американских газетах появились фотографии, на которых было запечатлено падение головной части «семерки» в океанские воды совсем рядом с Гавайскими островами и в каких-то двух тысячах миль от Сан-Франциско. Эти снимки буквально шокировали многих американских обывателей, но в то же время отрезвляюще подействовали на руководство США, которое, по данным советской разведки, к тому времени все еще не отказывалось от планов ядерного нападения на СССР.

Всего в ходе этих летно-конструкторских испытаний с Тюратама и с 53-го научно-исследовательского испытательного полигона (НИИП-53) в Архангельской области (впоследствии космодром Плесецк) было проведено восемь пусков ракет Р-7А, выпущенных в Куйбышеве, и при этом в ходе семи из них изделие полностью выполнило свою задачу. Тем самым была показана правильность всех выбранных конструкторских решений. В ходе испытаний удалось существенно упростить процесс подготовки изделия к пуску, который теперь вместо двух суток занимал несколько часов. А в 1961 году ракета Р-7А была принята на вооружение Советской Армии, заменив собой ракету Р-7.

Что же касается завода № 1 имени И.В. Сталина, то к началу 1960 года он уже представлял собой полностью сформированное и совершенно самостоятельное ракетное производство, выпускавшее каждую неделю по одной «семерке» (рис. 55-58). И если для первых трех изделий ряд важных деталей и агрегатов все же были изготовлены на заводе № 88, то в 1959 году все узлы отправляемых на полигон Р-7 уже были «родными», куйбышевскими. Именно тогда после посещения завода № 1 Н.С. Хрущёв заявил на весь мир, что «теперь мы делаем ракеты на конвейере, как сосиски», а потом пообещал с помощью этих ракет показать ненавистной Америке «кузькину мать» (рис. 59).

В 1960 году закрытым Указом Президиума Верховного Совета СССР заместитель Главного конструктора ОКБ-1 Д.И. Козлов был награжден орденом Ленина, а директору завода № 1 В.Я. Литвинову второй раз вручили Звезду Героя Социалистического Труда (первую он получил в 1945 году). Как было сказано в документах, этих наград они удостоились «за успешное проведение беспрецедентной по масштабам и по срокам работы по организации в городе Куйбышеве полномасштабного ракетного производства». А у Д.И. Козлова (рис. 60) за его вклад в ракетно-космическую отрасль страны впереди был еще целый фейерверк высших государственных наград, в том числе две медали «Золотая Звезда» Героя Социалистического Труда.

Валерий ЕРОФЕЕВ.

 

Литература

Голованов Я.К. 1994. Королев: факты и мифы. М., Наука.: 1-800.

Голованов Я.К. 2001. Заметки вашего современника. Т.3. 1983-2000. М., Изд-во «Доброе слово».

Дмитрий Ильич Козлов. Генеральный конструктор. Самара, ООО Художественно-производственное предприятие «ИФА-Пресс». 1999.

Ерофеев В.В. «Я давал Королёву рекомендацию в партию». – Газета «Секретные материалы», № 8 – 2006 год, март.

Ерофеев В.В. На заре космической эры. – Газета «Волжская коммуна», 4 октября 2007 года.

Ерофеев В.В. Трагедия космического масштаба. – Газета «Секретные материалы», № 11 – 2008 год, апрель.

Ерофеев В.В. Сражение за небо. – Газета «Волжская коммуна», 24 января 2009 года.

Ерофеев В.В. Земные события космического масштаба. – «Тайны ХХ века», № 12 – 2009 год, март.

Ерофеев В.В. Он сказал: «Поехали!» – Газета «Волжская коммуна», 11 апреля 2009 года.

Ерофеев В.В. Генерал космической верфи. – «Тайны ХХ века», № 18- 2009 год, май.

Ерофеев В.В. Провал «космического шпиона». – «Тайны ХХ века», № 26 – 2009 год, июль.

Ерофеев В.В. Как мы не полетели на Луну. – «Тайны ХХ века», № 27 – 2009 год, июль.

Ерофеев В.В. Штаб орбитальной разведки. – Газета «Волжская коммуна», 29 июля 2009 года.

Ерофеев В.В. Генеральный конструктор. – Газета «Волжская коммуна», 26 сентября 2009 года.

Ерофеев В.В. Генерал крылатого завода. – Газета «Волжская коммуна», 24 апреля 2010 года.

Ерофеев В.В. Нелетающий носитель. – Газета «Волжская коммуна», 19 июня 2010 года.

Ерофеев В.В. Вселенские масштабы советской разведки. – Газета «Секретные материалы», № 19 – 2010 год, сентябрь.

Ерофеев В.В. Космическая весна. – Газета «Волжская коммуна», 9 апреля 2011 года.

Ерофеев В.В. Улыбка Юрия Гагарина. – Газета «Секретные материалы», №№ 7-9 – 2011 год, апрель.

Ерофеев В.В. Легендарный конструктор. – Газета «Волжская коммуна», 18 июня 2011 года.

Ерофеев В.В. Небо смотрит на тебя. – Газета «Волжская коммуна», 24 марта 2012 года.

Ерофеев В.В. Завод для «семёрки». – «Тайны ХХ века», № 53 - 2012 год, декабрь.

Ерофеев В.В. Завод для «семёрки». – Газета «Волжская коммуна», 9 февраля 2013 года.

Ерофеев В.В. Космодром Байконур. – «Тайны ХХ века», № 20 – 2013 год, май.

Ерофеев В.В. Трудный старт «Союза». – «Тайны ХХ века», № 33 – 2013 год, август.

Ерофеев В.В. Трудный путь к звёздам. – «Тайны ХХ века», № 47 – 2013 год, ноябрь.

Ерофеев В.В. 2006. Генерал космической верфи. – В газ. «Волжская коммуна», 2006 год, №№ 51, 137, 142, 147, 152, 157, 162, 167, 172, 177, 182, 187, 192, 197, 202, 210.

Ерофеев В.В., Чубачкин Е.А. 2007. Конструктор космической верфи (Самара космическая. Дмитрий Ильич Козлов и его соратники). Самара, изд-во «Офорт», 2007 год. 308 с., цв. вкл. 16 с.

Ерофеев В.В., Чубачкин Е.А. 2009. Конструктор космической верфи (Самара космическая. Дмитрий Ильич Козлов и его соратники). Самара, изд-во «Офорт», 2009 год. 308 с., цв. вкл. 16 с.

Космонавтика. Маленькая энциклопедия. Гл. редактор В.П. Глушко. 2-е изд., доп. М. «Сов. энциклопедия», 1970.: 1-592.

Первушин А. 2004. Битва за звезды. М., ООО «Издательства АСТ». :1-831.

Ракетно-космическая корпорация «Энергия» им. С.П. Королева. Гл. ред. Ю.Л. Семенов. 1996.

Центральное специализированное конструкторское бюро. Самара, изд-во «Агни». 1999.

Черток Б.Е. 1999. Ракеты и люди. М, Машиностроение.

 

 

Дополнения

 

Материалы из Самарского областного государственного архива социально-политической истории – СОГАСПИ.

 

СОГАСПИ, Ф-565, оп. 123, д. 42.

Л.л. 86-87.

Сов. секретно.

Экз. единственный

Справка

Управление КГБ при CM Союза ССР по Куйбышевской области располагает агентурными материалами о фактах разглашения сведений по подготовке вопроса о производстве на заводах №№ 1 и 24 нового изделия, а также разглашении секретных данных по другим авиационным заводам.

Так, по сообщению агента «Ершова», зам. главного инженера завода № 207 Исаюк Н.И., член КПСС, находившийся 25 декабря 1957 года на заводе № 1, в бе­седе с работниками 24 отдела, заявил: «С Нового года вы будете осваивать ракету, первую ступень хотели отдать нашему заводу, а тов. Литвинов захотел, чтобы ему дали эти два агрегата».

В этом же донесении агент «Ершов» указывает, что в беседе с ним конструктор отдела главного технолога завода № 1 Малофеев А.И., беспартийный, 23 декабря 1957 года заявил: «Ты знаешь, что производство основного изде­лия «88» завод заканчивает в этом месяце, и с Нового года приступит к освоению нового изделия - ракеты».

Агент «Александров» 11 ноября 1957 года сообщил, что в беседе с ним нач. бригады вооружения серий­но-конструкторского отдела завода № 1 Даутов М.А., беспартийный, рассказал, что он слышал о возможном переходе завода на выпуск нового изделия – ракеты. .

По данным агента «Потапова», инженер ОКБ завода й 276 Локшин в октябре 1957 года, находясь в куритель­ной комнате ОКБ, говорил, что завод № 207 будет делать межконтинентальную ракету. Этот же агент сообщил, что осенью 1957 года ин­женер ОКБ завода № 276 Маслов на улице в присутствии группы инженеров ОКБ заявил, что он был в командировке в Министерстве авиационной промышленности, где узнал, что заводу № 24 хотят дать задание - делать двигатели для ракеты.

Начальник управления КГБ по Куйбышевской области Белов (подпись).

9 января 1958 года

 

Л.л. 88-93.

Совершенно секретно

Экз. № 1

Секретарю Куйбышевского областного комитета КПСС товарищу Ефремову М.Т.

Управление КГБ при СМ СССР по Куйбышевской об­ласти располагает данными о фактах разглашения сведе­ний о производстве сов. секретной продукции на Куйбы­шевских авиационных заводах. Прежде всего обращает на себя внимание то, что о новом задании, полученном заводами №№ 1 и 24 стало известно на других предприятиях города Куйбышева и за его пределами.

Об этом свидетельствуют следующие факты. В ноябре 1957 года инженер цеха № 55 завода № 1 Саблин Ю.И., чл. ВЛКСМ, в разговоре с нашим агентом сообщил о том, что, будучи на площадке строительства жилого фонда, он являлся свидетелем «разглагольствова­ния о том, что заводу дается задание по производству ракеты для спутника.

В начале декабря 1957 года начальник конструктор­ской группы серийно-конструкторского отдела завода № 24 Жуков К.А., беспартийный, в беседе с преподавателем Куйбышевского авиационного института Ивановым, в присутствии нашего агента, заявил: «По заводу ходят слухи о переходе завода на изготовление новой конструкции – межконтинентальных баллистических снарядов».

Несколько позднее инженер-конструктор ОКБ заво­да № 276 Мильштейн И.И., чл. КПСС, будучи в авиационном институте, в присутствии ряда преподавателей на вопрос Иванова о возможности организации ОКБ на заво­де № 24, подтвердил это, и сказал, что: «На этот счет есть уже постановление правитель­ства, о чём он слышал, будучи в командировке в Москве и Киеве».

22 января 1958 года инженер СКО завода № 24 Секушин З.Ю., беспартийный, посетивший авиаинститут, сообщил группе преподавателей, что «несколько человек из СКО поехали в коман­дировку в Москву и, по-видимому, это связано с переходом завода на изготовление межконтинентальных баллистических снарядов».

18 января 1958 года радиомеханик завода № 281 Лукьяненко А.И., беспартийный, посещающий завод № 1 по служебной необходимости, будучи в кабинете начальника цеха № 12, завода № 281 в присутствии группы работников цеха сказал, что на заводе № 1 в марте меся­це старое изделие снимут с производства и будут кле­пать ракету.

20 января 1958 года технолог цеха № 12 завода № 1 Калашников В.Н., чл. ВЛКСМ, возвратившись из командировки с московского завода № 301, в беседе наеди­не с агентом рассказал: «При разговорах на заводе № 301 и в ОКБ его спрашивали, получил ли завод № 1 что-нибудь новое. При отрицательном ответе они обычно удивлялись, заявляя, что уже давно решено пе­редать заводу № 1 королёвскую машину». По заявлению Калашникова, большинству работников завода № 301 известно, чем занимается конструктор Королёв.

Разговоры относительно новой техники, которую будет изготавливать завод № 1, и о командировках в свя­зи с этим заданием ведутся даже в электропоезде. Например, инженер цеха № 18 завода № 1 Передреев Ю.А., беспартийный, 16 января 1958 года в электропоезде, обращаясь к едущим вместе с ним работникам за­вода, заявил: «Мы скоро перейдем на новое изделие». 27 января с.г. Передреев, находясь в электропоезде в присутствии ряда работников завода № 1, вскользь затронул вопрос о подготовке завода к запуску нового изделия и, обращаясь к начальнику цеха № 30 Селезнёву, сказал: «Наконец-то мы кончаем делать изделие «88» и перейдем скоро на новое изделие».

Начальник техотдела цеха № 43 завода № 1 Зайдель Л.В., чл. КПСС, 23 января с.г. в электропоезде на вопрос одного из сослуживцев о причинах его длительного отсутствия на заводе, ответил: «Я был в командировке в Москве, вернее, не в Москве, а в Подлипках, это в 40 минутах ез­ды электропоездом от Москвы».

Разглашаются сведения в отношении новой продук­ции, выпускаемой заводами № 18 и № 207. В частности, преподаватель авиационного инсти­тута Кувшинов в одной из бесед в группе преподавателей 22 января с.г. после посещения завода № 207 сообщил, что там он осматривал межконтинентальные баллистические снаряды и жидкостные реактивные двигатели.

Во второй половине декабря 1957 года работник завода № 18 Потапов Василий, находясь в компании лиц, не имеющих никакого отношения к авиазаводам, во время выпивки рассказал о том, что на заводе № 18 изготавли­вается техника, и что для её транспортировки в Куйбышев присылаются специальные вагоны.

По данным нашей агентуры, специальные вагоны, предназначенные для транспортировки ракетной техники, нередко находятся на железнодорожной станции Самарка и своим внешним видом, резко отличающимся от других заго­нов, обращают на себя внимание окружающих и вызывают суждения о назначении такого типа вагонов.

За последнее время среди работников снабжения завода № 35 возникли разговоры о производстве на заводах № 1 и № 24 особо секретной продукции. Основанием к этому разговору послужило усиление пропускного режима на заводах № 1 и № 24, с кото­рым столкнулись работники гаража и отдела снабжения завода № 35. Как сообщает агентура, «некоторые прямо высказы­вают предположение, что этим секретным изделием является баллистическая ракета.

Наряду с вышеизложенным, следует указать, что сведения о характере производства авиазаводов разглашаются работниками заводов в переписке, что зафиксиро­вано в процессе выборочной перлюстрации исходящей корреспонденции из Кировского района города Куйбышева. Например, в документе, исходящем в адрес Чиндяева Александра в г. Таганрог, его брат Чиндяев сообщает о своей сестре: «На работу её ещё не устроили, т.к. сейчас все начальники цехов у нас в командировке в Москве. Скоро переходим на новое изделие, вот сейчас и начались командировки».

Неустановленный адресат сообщает Берлиной Н.Б., проживающей в селе Утёвке, Куйбышевской области: «Мне начальник сказал, что больше тебе разго­варивать по телефону не придётся, т.к. с 1 февраля категорически запретили разговаривать с людьми за территорией завода, т.к. наш завод, возможно, будет секретный, потому что, что мы делали сейчас, всё прекратилось, а что будем делать - еще никто ничего не знает».

Неустановленный адресат из гор. Куйбышева сооб­щает в гор. Калугу Бреевой Р.Д.: «Я скоро уеду в командировку в Москву осваи­вать новую машину, я уже тебе писал об атом, в Москве встретимся, и я тебе тогда сообщу».

Начальник управления КГБ по Куйбышевской области Гусев (подпись).

18 февраля 1958 года.

город Куйбышев.

 

***

СОГАСПИ, Ф-656, оп. 123, д. 43.

Л.л. 111-114.

Совершенно секретно.

Экз. № 1

Секретарю Куйбышевского областного комитета КПСС тов. Бурову И.М.

В Управление КГБ при СМ по Куйбышевской области поступают данные о разглашении сведений о производстве совершенно секретной продукции на авиационных заводах Кировского района.

Как видно из приведенных ниже примеров, разглашение совершенно секретных сведений допускают прежде все­го лица, непосредственно связанные с работой на заводах.

По сообщению нашего агента, 29 марта 1958 года слесарь цеха № 100, завода № 18 Уначаев, будучи пьяным, в присутствии многих лиц рассказывал, что он работает в секретном цехе, куда «пускают по специальным пропускам».

Его жена, работающая продавцом магазина, говори­ла покупателям магазина, что её муж работает в секретном цехе, выпускающем новую продукцию.

По сообщению того же агента, в апреле 1958 года слесарь цеха № 7 завода 18 Санжеев в присутствии ряда лиц, не имеющих отношения к заводу, рассказал, что в цехе, где он работает, изготовляют ракету очень большого размера, и что она оснащена множеством прибо­ров.

Другой наш агент 14 мая сообщил, что в беседе с ним технолог завода № 18 Подвальнер рассказал ему, что его жена, работающая на заводе № 1, выезжала в ко­мандировку на завод, где изготовляется баллистическая ракета.

Установлено, что женой Подвальнера является Левитина Рахиль Хаимовна, 1931 года рождения, член КПСС, ра­ботает технологом цеха № 2 завода № 1. Левитина в марте 1958 года была в командировке на заводе п/я 924.

1 октября во время разговора, имевшего место в трамвае, начальник бюро цехового контроля цеха № 5 за­вода № 1 Эпштейн нашему агенту сказал, что авиационный факультет Куйбышевского авиаинститута, по его мнению, следует переименовать в ракетный, так как на заводе № 1 для него есть база. После предупреждения аген­та Эпштейн этот разговор прекратил.

В беседе с нашим источником 5 октября с.г. началь­ник бюро стандартизации завода № 18 Плахтюрин рассказал, что завод № 1 перешёл в ведение оборонной промышленности, что приёмка продукции проводится артиллеристами. На вопрос источника, откуда ему известно об этом, Плахтюрин ответил, что об этом ему рассказал начальник бюро отдела стандартизации завода № 1 Смирнов.

В начале апреля 1958 года работница планового отдела 4-го Управления КСНХ Астахова Клавдия Михайлов­на просила ст. инженера планового отдела завода № 281 Любевич М.А. сообщить ей по телефону отчетные данные за март 1958 года. Любевич М.А. передала эти сведения. По нашей информации, приказом директора завода № 281 Любевич от занимаемой должности отстранена, а Астаховой К.М. объявлен выговор.

Через агентуру зафиксированы случаи, когда о ха­рактере выпускаемой продукции заводом № 1 известно и лицам, не работающим на заводе. Например, в сентябре с.г. работник отдела снабже­ния БТЭЦ Кушнирский М.И. говорил агенту, что группа за­водов, прилегающая к БТЭЦ, занимается выпуском ракет, в связи с чем «ограничено хождение людей в цехи и введено засекречивание работающих в цехах». Он же сказал, что в 50 километрах от Куйбышева имеется площадка для испытания ракетной продукции.

По данным нашего агента, в квартире № 1 дома 19 по улице Фрунзе часто собираются работники завода № 1 из лётно-подъёмного состава и в беседах говорят об ис­пытаниях самолетов. Хозяйке квартиры известно, то на заводе № 1 происходит сокращение летного состава, и что на заводе будет изготовляться «какая-то ракета».

Управлением КГБ по Куйбышевской области прини­маются меры к тому, чтобы расширить чтение лекций в цехах заводов №№ 1, 18, 24 и других по вопросам усиления бдительности.

Начальник управления КГБ по Куйбышевской области Гусев (подпись).

20 октября 1958 года

гор. Куйбышев

№ 1/842

 

В конце 50-х годов все документы, касающиеся выпуска ракеты Р-7 на куйбышевском заводе № 1, относились к категории особо важных и не подлежащих разглашения. Так, даже в письмах начальника УКГБ по Куйбышевской области, направляемых на имя Первого секретаря областного комитета КПСС и уже имевших гриф «Совершенно секретно», в машинописный текст название заводских изделий вписывались от руки, чтобы даже сотрудница машбюро, печатавшая этот текст, не смогла понять, о чём именно идёт речь. Для иллюстрации приводятся фотокопии одного из таких совершенно секретных писем (рис. 61-65).

 

 

***

СОГАСПИ, Ф-656, оп. 123, д. 47.

Л.л. 73-83.

Копия.

Секретно.

Утверждаю: начальник управления КГБ при СМ по Куйбышевской области Гусев.

АКТ

9-12 сентября 1958 года

гор. Куйбышев

Мы, сотрудники Управления Комитета госбезопасности при Совете Министров СССР по Куйбышевской области – Савенков А.И. и Богданов Н.А. на основании удостоверения № 5/3-9557 произ­вели обследование состояния обеспечения сохранности гостайны на заводе № 1 Куйбышевского Совнархоза.

Обследование производилось в присутствии начальников первого отдела тов. Демидова и отдела режима тов. Ляпнева.

С августа месяца текущего года некоторые цехи завода переключены на изготовление нового совершенно секретного из­делия 8К71 (заводской учетный номер этого изделия 48).

Вся секретная и сов. секретная документация по этому из­делию хранится и учитывается в первом отделе завода отдель­но от документации по другим видам изделий, производящимся на этом заводе.

Техническая документация по этому изделию хранится от­дельно в первом отделе и в его филиалах при режимных цехах №№ 15 и 55 и у военного представителя на заводе.

Пользуются секретными и сов. секретными документами по изделию 48 только лица, имеющие прямое отношение к произ­водству этого изделия и имеющие допуск к этим работам и до­кументам.

Проверкой выборочным порядком наличия секретных и сов. Секретных документов по изделию 48, а также условий их хранения, учёта и пользования этими документами, фактов утраты документов и разглашения сведений, составляющих государственную тайну, не установлено.

При обследовании выявлен целый ряд фактов нарушения правил учёта и хранения технической документации. Так, при режимном цехе № 3 организована комната выдачи чертежей работникам этого цеха для работы на рабочих мес­тах. В этой комнате хранятся и секретные и несекретные чертежи по изделию 48 в разных шкафах. Секретные и сов. секретные чертежи выдают и принимают 3 уполномоченных первого от­дела завода, а чертежи несекретные выдают и принимают 2 ра­ботницы этого цеха, причем одна из них, Робу Анна Васильевна, не оформлена допуском к сов. секретным работам и документам, тогда как в течение рабочего дня она имеет возможность обозревать сов. секретную техническую документацию, с кото­рой работают в этой комнате.

Секретные и сов. секретные чертежи выдаются одновремен­но в одно окно и здесь же на столике у окна исполнители знакомятся и с секретными и с несекретными чертежами. В эту комнату, по заявлению раздатчицы чертежей Бельской, заходят посторонние лица для ознакомления с тех. документацией, тогда как вход туда посторонним воспрещен. Заходили в эту комнату и знакомились с сов. секретными чертежами технологи 3-го цеха Рогачёв, Казаков и Рясный.

Раздатчица сов. секретных чертежей Федосеева 10 сентября приняла сов. секретный чертёж за № В-90 от мастера Жукова без расписки в учётной карточке, и таким образом чертёж, при­нятый от мастера Жукова, по учётам значился за ним, фактически же он находился у уполномоченного 1-го отдела тов. Федосеевой.

Инспектор филиала первого отдела при цехе № 55 Калугин 1 и 11 сентября проносил по территории завода совершенно секретные документы по изделию 48 в открытом виде, что может привести к их утере. S.

Инженера контрольно—испытательной станции этого же цеха Махова и Багеров ежедневно берут сов. секретные документы по изделию 275 в филиале первого отдела, и также совершенно открыто носят их почти через всю территорию завода в цех № 3, где с ними и работают.

На заводе создан отдел режима, на который возложены обязанности по обеспечению секретности работ по изделию 48. Однако в организации надлежащего режима в цехах, где ведутся работы по изделию 48, имеются серьезные недостатки.

К режимным цехам завода, связанным с производством изделия 48, отнесены цехи №№ 3, 11 и 15. В этих цехах уже ведутся работы по изделию 48. Цехи №№ 3 и 11 расположены в корпусе № 6, на крышу которого ведут несколько пожарных лестниц. По этим лест­ницам свободно можно проникнуть на крышу этого корпуса и через фонари крыши просматривать производственные площадки цехов, а, следовательно, можно определить и характер производимых работ в этих цехах, так как фонари крыши застеклены неармированными стеклами, а стекла не все заматованы. Кроме того, на крышу этого корпуса можно проникнуть через служебный чердачный ход здания заводоуправления, который не закрывается.

На территории цеха № 3 расположена испытательная стан­ция цеха № 55 для испытания изделия 276А. Вход в помещение этой станции не отгорожен и не изолирован от 3-го цеха, работники этой станции проходят через территорию 3-го цеха и имеют возможность обозревать работы по изделию 48.

Цех № 15 (сборочный) расположен в корпусе № 6а, на крышу которого также можно проникнуть по пожарным лестницам. С крыши через фонари, стекла которых не заматованы, хорошо просматривается сборочная площадка и находящиеся там готовые изделия. Имеющийся на крыше этого корпуса 1 пост ВОХР не обеспечивает надлежащей охраны, особенно ночью и в непогоду.

За цехом с восточной стороны строится компрессорная. Ввиду того, что верхняя половина стены застеклена незаматованными стеклами, через эти стекла из кабины работающего здесь подъёмного крана просматривается весь цех и изделия посторонними строительными рабочими.

В цехе № 55 (цех по проверке сов. секретной радиолокационной аппаратуры и приборов по изделию № 88) предусмотрен вооружённо-вахтёрский пост для контроля за проходом в этот цех. Однако на 10.09 этот пост не выставлен, у входа в этот цех стоит дежурный, выделенный из работников этого цеха, который пропуска у идущих в этот цех не проверяет, в цех проходит много посторонних лиц.

Склада для хранения секретных материалов на заводе по существу нет. Поступающие на завод из других организаций секретные приборы, аппаратура и другие комплектующие элементы изделия 48 хранятся во временном складе при корпусе № 27. Этот склад (площадка, огороженная тонким листовым железом и покрытая лёгкой металлической сеткой) ни в какой степени не обеспечивает сохранность находящихся в нем секретных и сов. секретных материалов. К тому же в ночное время склад этот охраняется только невооружённым сторожем.

10 сентября на завод с предприятия п/я 1428 поступили 35 ящиков с секретными радиоприборами для изделия 48. Эти ящики были сгружены на открытую рампу, где и лежали с 17 часов 10 сентября и весь день одиннадцатого сентября, никем не охраняемые, и только по предложению проверяющей комиссии к ящикам была выставлена вооружённая охрана. На разгрузочной крытой рампе также находятся сов. сек­ретные радиоприборы для изделия 48, никем не охраняемые. Здесь же находится и другая сов. секретная радиоаппаратура «Хром-никель», «Рубидий», «Аргон» и другие приборы для 88-го изделия.

Приказом по заводу от 14 июля с.г. на заводе создан отдел режима. Разработано положение об отделе режима и инструкция по учёту и хранению спецпродукции, выделены и утверждены уполномоченные отдела режима в режимных цехах, на которых возложены обязанности учёта, хранения и транспор­тировки секретных приборов, блоков, узлов и других комплек­тующих элементов изделия 48.

Территория завода с трех сторон огорожена деревянным забором высотой 2,5-3 метра с колючей проволокой поверху, а на границе с центральным аэродромом и с заводом № 18 из­городь из колючей проволоки, натянутой на столбах. Изгородь по всему периметру неудовлетворительная, в ветхом состоя­нии, и ни в какой степени не удовлетворяет требованиям охра­ны этого завода.

Разрешения на выдачу разовых пропусков выдают директор и главный инженер завода, зам. директора по режиму и кадрам и начальник отдела режима. Доступ на завод посетителей сторонних организаций, на­чиная с 20 августа с.г., контролируется отделом режима, ко­торый проверяет наличие соответствующих документов, дающих право посещать то или иное подразделение завода.

Работники отдела режима (7 человек) размещены в одной комнате, в которой работают с секретными документами и при­нимают посетителей по разным вопросам, касающихся режима на заводе. Условия работы в этом помещении не отвечают требова­ниям инструкции по обеспечению сохранности гостайны.

В целях устранения отмеченных в акте недостатков пред­лагаем:

1. Директору завода тов. Литвинову и его заместителю по режиму к кадрам тов. Чеснокову охрану завода по перимет­ру организовать в полном соответствии с положением об охра­не режимных предприятий. Привести в надлежащее состояние ограждение территории завода, оборудовав её охранной техни­ческой сигнализацией. Выгородить по всему периметру запрет­ную зону, оборудовать контрольно-следовую полосу и проло­жить тропу наряда.

2. Принять меры к быстрейшему укомплектованию личным составом отряда ВОХР до штатной положенности.

3. В крышах корпусов 6 и 6А, где размешены особорежим­ные цехи №№ 3, 11 и 15, заделать фонари армированными стеклами или заматовать имеющиеся стекла с тем, чтобы исключалась возможность просмотра цехов через эти фонари.

4. 3 цехе № 3 для изоляции работ по изделию 48 от работ по другойтематике вывести с территории этого цеха располо­женную там контрольно-испытательную станцию цеха 55 или отделить её от цеха № 3.

5. Завести соответствующий порядок в пропускном режиме цеха № 55, организовав там пост вооружённо-вахтерской охра­ны.

Не выгорожена по всему периметру запретная зона, контрольно-следовая полоса на большинстве участков периметра не оборудована, а имеющаяся на некоторых участках заросла травой и по существу недействительна. Тропы нарядов по всему периметру нет, нет и охранной технической сигнализации. Некоторые участки постов слишком большой протяженнос­ти, и охраной, особенно в ночное время, не просматривается. Таким образом, на день проверки охрана завода по всему периметру организована неудовлетворительно и не отвечает требованиям охраны режимных предприятий.

Завод охраняется отрядом ВОХР первой категории. Этим же отрядом охраняются и заводы №№ 18, З5 и 305, последний нережимный завод, но находится на территории завода № 1. Отряд ВОХР до сего времени полностью не укомплектован личным составом. Недокомплект составляет 200 человек, поэто­му нагрузка на работников охраны повышенная.

Для поддержания внутриобъектового режима, и, в частности, в цехах, изготавливающих изделие 48, создана специальная команда из 67 человек, которая и осуществляет пропускной режим в цехах 3, 11 и 15. Фактов нарушений пропускного ре­жима со стороны работников охраны в этих цехах в процессе проверки не установлено. Однако необходимо отметить, что вахтерский состав не закреплён за определенными цехами, а назначается для несения службы в различные цехи.

Ввиду того, что заводоуправление со всеми его отдела­ми, партком, комитет ВЛKCM и другие общественные организа­ции завода находятся на территории завода, в эти подразде­ления идет большое количество посетителей по разовым пропус­кам. Только за июль, август и 10 дней сентября этого года по разовым пропускам прошло на завод 2.772 человека, из 44-х сторонних организаций. Из них в отдел снабжения свыше 300 человек. По временным (от 10 дней до 3-х месяцев) пропускам на 10 сентября 1958 года проходят на завод 260 человек из 58 сторонних организаций.

6. Хранение coв. секретных приборов, аппаратуры и дру­гих материалов, как поступающих на завод из других организаций, так и собственного изготовления, организовать в строгом соответствии с инструкцией по обеспечению сохранности гостайны. Не допускать хранение этих материалов в помещениях, не отвечающих требованиям инструкций.

7. Отделу режима завода немедленно приступить к орга­низации и практическому осуществлению учёта, хранения и транспортировки секретных и сов. секретных приборов, узлов, блоков и других комплектующих элементов изделия 48 в стро­гом соответствии с разработанной и утвержденной директором завода инструкцией.

8. Начальнику 1 отдела завода тов. Демидову вести сис­тематически и повседневно контроль за хранением и пользова­нием секретной и сов. секретной документацией по изделию 48 в строгом соответствии с инструкцией по обеспечению сохра­нения гостайны.

9. В цехах №№ 4 и 78 по окончании строительных и других работ по оборудованию площадок для производства работ по из­делию 48 установить соответствующий режим секретности этих работ.

10. Сократить до действительно необходимого минимума выдачу всех видов пропусков на завод лицам сторонних орга­низаций и усилить контроль за их пребыванием на заводе.

11. Принять меры, исключающие возможность проникновения на крыши корпусов 6, 6А и 94, в которых размещены особорежимные цехи.

12. За особорежимными цехами закрепить определённый состав охраны, оформив его соответствующими допусками.

13. Работников первого отдела и его филиалов, а также работников отдела режима обеспечить необходимыми помещения­ми в соответствии с инструкцией по обеспечению сохранности гостайны и положением об отделе режима.

О выполнении наших предложений сообщить в аппарат упол­номоченного УКГБ по Куйбышевской области в Кировском районе гор. Куйбышева к 1 ноября 1958 г.

Савенков.

Богданов.

При обследовании присутствовали:

Начальник 1 отдела завода № 1 Демидов.

Начальник отдела режима завода № 1 Ляпнев.

С актом ознакомлен:

Замдиректора завода № 1 Чесноков.

(см. приложение).

30 сентября 1958 года.

Верно: Нач. 4 отд-ия аппарата уполн. УКГБ в Кировском р-не г. Куйбышева – майор Богданов (подпись).

20 ноября 1958 г.

 

Копия.

Приложение к акту проверки сотрудниками управления КГБ по Куйбышевской области т.т. Савенкова А.И. т Богданова Н.А. от 9-12/09-1958 года.

На странице 5 акта записано, что по всему периметру завода не выгорожена запретная зона, контрольно-следовая полоса на большинстве участков периметра не оборудована, нет тропы наряда по всему периметру.

запись действительному положению не соответствует.

Б действительности запретная зона выгорожена по всему периметру завода за исключением на участке 250 метров ЛИС и 80 метров на участке внутренней части периметра на границе общежитий отряда, где установить запретную зону не представляется возможным.

Контрольно-следовая полоса на большинстве участков периметра имеется, находится в удовлетворительном состоя­нии, за исключением нет КСП на участке 250 метров ЛИС.

Тропа наряда имеется на всех участках периметра, за исклю­чением на участке 250 метров ЛИС.

Зам. директора завода по режиму и кадрам Чесноков

Начальник отряда ВОХР Ерофеев

1 октября 1958 г.

Копия верна: Нач. 4 отд-ия аппарата уполн. УКГБ в Кировском р-не г. Куйбышева – майор Богданов (подпись).

20.11.1958 г.

 

Копия.

Справка о выполнении предложений по акту обследования состояния обеспечения сохранности гостайны на заводе № 1 КСНХ от 30 сентября 1958 года

В целях устранения отмеченных недостатков составлены и утверждены мероприятия, по которым проделано следующее:

1. Ограждение, запретная зона, контрольно-следовая полоса и тропа нарядов по всему периметру завода отремонтированы и приведены в надлежащее состояние. Полностью смонтирована охран­ная сигнализация АФСС, заканчиваются работы по установке аппа­ратуры и наладочные работы, по окончании которых будет сдана б эксплуатацию.

2. В связи с переходом на производство изделия 48 заводу была увеличена численность охраны на 280 человек, в ток числе, 30 чел. на погашение ранее произведенного сокращения охраны, 98 чел. на увеличение в третьем квартале с.г. и 97 чел. в чет­вертом квартале. В связи с чем на 22 ноября с.г. заводом было вновь принято в охрану 109 чел. За этот же период уволено из охраны 39 чел. Таким образом, недокомплект составляет 155 чел. Медленность набора объясняется отсутствием у завода необходимого жилья, а также запретом прописки иногородних.

3. В связи с окончанием производства изд. 275 в 1958 г. и отсутствием необходимых площадей вывод КИСа из цеха 3 в настоящее время не представляется возможным.

4. Вахтерский пост в цехе 55 будет установлен с вводом в эксплуатацию корпуса № 11, а до этого момента контроль за про­ходом в цех осуществляют дежурные по цеху с разрешения нач. цеха и нач. лаборатории.

5. Хранение сов. секретных и секретных приборов сосредото­чено о спец. складах цехов, кроме того, для отдела № 6 выделены и оборудованы складские помещения в корпусе № 29, временно до ввода в эксплуатацию корпуса № 11.

6. Во всех цехах и отделах, где изготовляется и хранится секретная продукция, ведётся учёт спецпродукции в соответствии с имеющейся инструкцией.

7. В цехах 4, 78 установлен соответствующий пропускной режим.

8. Допуск на завод представителей сторонних организаций сокращён в III кв. по сравнению с I-м кв. в два раза. Принимаются меры к окончанию строительства корпуса заводоуправления с выводом в него ряда снабженческо-сбытовых и других от­делов, что даст возможность произвести дополнительно сокращение посещений завода лицами сторонних организаций.

9. В целях предотвращения проникновения посторонних лиц на крыши корпусов 6 и 6-а на пожарных лестницах установлены специальные щитки.

10. Работниками первого отдела в октябре и ноябре провере­но состояние учета хранения и выдачи техдокументаций в 31-м архиве цехов и отделов и 52 рабочих места исполнителей, рабо­тающих в цехах и отделах завода. Произведена полная, полистная выверка документов и работа филиала первого отдела при цехе.

Зам. директора завода № 1 по режиму Чесноков.

Верно: Нач. отделения аппарата Уполн. УКГБ в Кировском р-не г. Куйбышева Богданов (подпись).

24 ноября 1958 г.

© 2014-. Историческая Самара.
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено.
Продвижение сайта Дизайн сайта
Вся Самара