При подготовке публикаций сайта использованы материалы
Самарского областного историко-краеведческого музея имени П.В. Алабина,
Центрального государственного архива Самарской области,
Самарского областного государственного архива социально-политической истории, архива Самарского областного суда,
частных архивов и коллекций.

«Газовая камера» для зеков. 1987 год

Международные события года

22 января 1987 года казначей штата Пенсильвания (США) Бадд Дуайер, во время пресс-конференции застрелился в прямом эфире, после того, как он был признан виновным во взяточничестве, мошенничестве, тайном сговоре и вымогательстве. В начале 1980-х годов было установлено, что из-за ошибок в системе налогообложения штата Пенсильвания с работников штата взимался избыточный подоходный налог. На заключение многомиллионного контракта, предоставляющего право расчёта компенсационных выплат, претендовало множество аудиторских компаний. Одна из этих компаний выиграла тендер, но, как вскоре выяснилось, она перед этим заплатила крупную взятку казначею Пенсильвании Бадду Дуайеру. Его вина в итоге была доказана в суде, но сам Дуайер на протяжении всего судебного разбирательства категорически отрицал свою виновность, настаивая на том, что стал жертвой «политического преследования». Оглашение приговора по этому делу было назначено на 23 января. А накануне утром Дуайер созвал пресс-конференцию в помещении казначейства, чтобы «сообщить свежую информацию о положении дел». На конференции он зачитал заранее приготовленную речь, в которой заявил о своей невиновности. Когда Дуайер прекратил чтение, то подозвал троих сотрудников и дал каждому по конверту. Один конверт содержал предсмертную записку, адресованную жене. Во втором была карточка донора органов и сопутствующие материалы. Третий содержал письмо к губернатору Пенсильвании Роберту П. Кейси. Затем неожиданно для всех Дуайер выхватил из самого большого конверта револьвер Smith&Wesson 27 калибра Magnum и крикнул собравшимся: «Пожалуйста, выйдите из комнаты, если вам это неприятно». Один из присутствующих успел сказать: «Бадд, не делай этого!», но казначей вложил ствол пистолета себе в рот и выстрелил. Он рухнул вдоль стены, из его носа и из выходного отверстия пули брызнула кровь. Вся эта сцена произошла перед пятью телевизионными камерами, а люди, ставшие свидетелями самоубийства, в состоянии шока стали кричать, используя ненормативную лексику. В здании казначейства по сей день остаётся след этого самоубийства: на стене видна вмятина от пулевого отверстия, хотя дыра сразу же была зашпаклёвана и закрашена. Дуайера похоронили на кладбище города Блуминг Вэлли (Пенсильвания).

 

23 февраля 1987 года в Большом Магеллановом Облаке, карликовой галактике-спутнике Млечного Пути (она видна в созвездии Золотая Рыба южного полушария неба), произошла вспышка сверхновой звезды, которая тогда же получила название SN 1987A. Это была первая сверхновая, видимая невооружённым глазом после 1604 года. Звезда вспыхнула на окраине туманности Тарантул, приблизительно в 51,4 килопарсека (168 тысяч световых лет) от Земли. В своём максимуме, достигнутом в мае 1987 года, SN 1987A была видна невооружённым глазом, а её пиковая видимая звёздная величина составила +3. Это самая близкая вспышка сверхновой, наблюдавшаяся на Земле со времён изобретения телескопа. SN 1987A была открыта канадским астрономом Яном Шелтоном при помощи 25-сантиметрового астрографа обсерватории Лас-Кампанас, а первая фотография получена Мак Нотом 23 февраля. В течение первой послевспышечной декады светимость SN 1987A уменьшалась, а затем почти три месяца увеличивалась до максимума. Установлено, что звездой-предшественником SN 1987A был голубой сверхгигант Sanduleak−69°202 с массой около 17 масс Солнца, который присутствует ещё в Капском фотографическом обозрении 1896—1900 годов. В феврале 1988 года на Европейской южной обсерватории было обнаружено световое эхо сверхновой SN 1987A. Оно представляло собой два концентрических кольца вокруг места вспышки, которые созданы рассеявшимся на газопылевых облаках светом, испущенным сверхновой во время вспышки. Согласно теоретическим моделям, после взрыва сверхновой на её месте должна образоваться либо нейтронная звезда, либо чёрная дыра, однако ни тот, ни другой объекты астрономами здесь пока не обнаружены.

 

13 сентября 1987 года в бразильском городе Гояния двое мусорщиков, разбирая завалы в заброшенной медицинской клинике в поисках металлов, которые можно было бы продать, обнаружили старую радиотерапевтическую установку. Из неё парни извлекли небольшой стальной цилиндрик, который они забрали с собой. Парни не знали, что это был контейнер для хранения радиоактивного порошка цезия-137 с общей активностью 1375 Ки. Цилиндрик им удалось продать владельцу свалки Девару Феррейре, который скупал разные металлы и зарабатывал на их перепродаже. Затем двое рабочих свалки, Исраэль Сантос и Эдмилсон Суза, распилили контейнер и высыпали из него серый порошок, который, как оказалось, светился в темноте. Это зрелище так поразило Девару Феррейру, что он в течение нескольких дней приглашал к себе домой родственников и знакомых, чтобы показать им голубоватое свечение. Более того – он раздавал сам порошок и даже части контейнера всем желающим, которые натирали им свою кожу, обсыпали им волосы и одежду, чтобы красиво светиться в темноте и удивлять знакомых на вечеринках. Но при этом в течение ближайшей недели у всех людей, контактировавших с рассыпанным цезием-137, начались проблемы со здоровьем. У многих открылись внутреннее кровотечение и рвота, они стали терять сознание, у них появились язвы на коже, стали выпадать волосы. Но только 28 сентября Габриэлла, жена владельца свалки Девара Феррейры, собрала остатки светящегося порошка и распиленного цилиндрика в пакет и отвезла его на рейсовом автобусе в ближайшую больницу. От вида содержимого пакета врачи буквально лишились дара речи и немедленно подняли тревогу. Уже 29 сентября весь район в Гоянии, где проживала семья Феррейры и их родственники, был оцеплен армейскими частями. В последующие дни мероприятия по ликвидации радиационной катастрофы охватили не только весь город, но и прилегающие к нему районы Бразилии. На стадионе Гоянии в принудительном порядке собрали 112 тысяч жителей города, при обследовании которых выявили 249 человек, подвергшихся радиоактивному облучению. Из них 129 человек к тому моменту уже имели внешние и внутренние признаки радиационного поражения, у 14 человек проявились подавление функций костного мозга, у восьми - клинические признаки острой лучевой болезни. Из числа пострадавших в течение полутора месяцев после начала катастрофы умерли четыре человека – Габриэлла Феррейра, Исраэль Сантос, Эдмилсон Суза, а также 6-летняя Лейд Феррейра, которая не раз обсыпала себя светящимся порошком и в таком виде танцевала перед родственниками. Девочка была дочерью Иво Феррейра, брата владельца свалки Девара Феррейра. Последний в 1987 году остался жив, хотя и получил облучение более 500 бэр, но всё равно он умер от рака в 1994 году. В 85 зданиях Гоянии спасатели обнаружили сильное радиоактивное загрязнение, а 7 домов они были вынуждены полностью разобрать, а их остатки вывезти в специальный могильник. Здесь же захоронили также и сотни кубометров заражённого грунта и других материалов, собранных в Гоянии. Теперь эта территория будет опасной для всего живого в течение ближайших 300 лет. В те же месяцы в банках Гоянии проверили 10 млн. банкнот, из которых 68 оказались загрязнены радиоактивным цезием. Вообще же в Бразилии этот инцидент вызвал общественный шок. Жители Гоянии в течение многих месяцев подвергались специфической дискриминации - им отказывали в посадке в автобусы, поезда и самолёты, их не селили в гостиницах в других регионах страны. Более 8 тысяч жителей города в связи с этим вынуждены были получить официальные справки о том, что они не загрязнены радиоактивными материалами. Конечно же, события в Гоянии привлекли к себе международное внимание. После этого инцидента МАГАТЭ ввело строгие нормы безопасности и строгую регистрацию всех радиоактивных источников. Разработку этих нормативов совместно спонсировали несколько международных организаций.

 

2 декабря 1987 года в Верховном суде США началось рассмотрение дела «Hustler против Джерри Фалуэлла». Скандал разгорелся после того, как в ноябрьском номере за 1983 год журнал Hustler, который издавался Ларри Флинтом и был известен своими откровенными фотографиями обнажённых женщин, грубым юмором и политической сатирой, опубликовал пародийный материал в отношении Джерри Фалуэлла, известного консервативного христианского телепроповедника и политического комментатора. Пародия Hustler, созданная писателем Терри Абрахамсоном и арт-директором Майком Солсбери, включала в себя фотографию Фалуэлла и стенограмму пародийного интервью, где якобы «Фалуэлл» случайно делится сведениями о его первом сексуальном опыте – инцесте с собственной матерью во дворе своего дома. В этом интервью «Фалуэлл» рассказывал, что он сделал это потому, что был сильно пьян, а далее сообщил: «Я все время выпиваю, прежде чем я выхожу за кафедру. Ты же не думаешь, что я могу нести все это дерьмо трезвым?» Публикацию сопровождала небольшая надпись в нижней части страницы, в которой говорилось: «Пародийная публикация- не воспринимать всерьёз». Однако Фалуэлл подал в суд на Флинта, журнал Hustler и дистрибьюторскую компанию Flynt в окружной суд Соединенных Штатов в Западном округе Вирджиния. Жюри присяжных вынесло решение в пользу Фалуэлла, а суд присудил ему 150000 долларов возмещения морального вреда. Федеральный апелляционный суд по четвёртому округу оставил в силе решение суда первой инстанции, после чего Флинт обжаловал этот вердикт в Верховный суд Соединенных Штатов Америки. Рассмотрев дело, Верховный суд постановил, что Первая и Четырнадцатая поправки к Конституции США не позволяют общественным деятелям требовать возмещения ущерба за умышленное причинение эмоциональных страданий, если они были вызваны карикатурой, пародией или сатирой на него. В итоге Верховный суд единогласно восемью голосами вынес решение в пользу журнала Hustler. В решении указано, что пародийная публикация защищается правом свободно выражать своё мнение, и она не является достаточной причиной для отказа от защиты свободы слова, гарантированной Первой поправкой к Конституции США.

 

20 декабря 1987 года в проливе Таблас (Филиппины) произошла самая крупная в мирное время по числу жертв морская катастрофа за всю историю мирового судоходства. В тот день в 6 часов 30 минут утра пассажирский паром «Донья Пас» вышел из порта Таклобан и направилась в Манилу, и примерно в 22 часа судно достигло пролива Таблас неподалёку от острова Мариндуке. В это время погода стояла ясная, на море было лишь незначительное волнение. Тем не менее около 22 часов 30 минут произошло столкновение парома с танкером «Вектор», на борту которого находилось около тысячи кубометров бензина и других нефтепродуктов. При столкновении прогремел один или два взрыва, танкер сразу же дал течь, а на поверхность моря вытекло большое количество бензина, который тут же вспыхнул. Вскоре огонь охватил и «Донью Пас». На борту парома началась паника, многие люди прыгали за борт, где большинство из них погибло от горящего топлива, разлившегося по воде. Те пассажиры, которые не рискнули покидать горящее судно, утонули вместе с паромом, который пошёл ко дну около полуночи. Около 2 часов ночи в проливе затонули и останки танкера. Но властям стало известно о катастрофе только к 6 часам утра. На место крушения направили спасателей, однако поисковые работы продолжались не более суток, и спасено было всего 26 человек. Затем в течение нескольких дней после катастрофы на берег выбросило останки ещё 108 человек. Всего же, по неполным данным, в катастрофе погибло не менее 4386 человек, из них 4317 пассажиров парома «Донья Пас» и 58 членов экипажа, а также 11 членов экипажа танкера «Вектор». Установить более точное число погибших не представилось возможным, так как на пароме при посадке отсутствовала регистрация пассажиров. После расследования этой катастрофы власти Филиппин сделали официальное заявление, в котором вина за столкновение была возложена на экипаж танкера «Вектор», поскольку судно не имело лицензии, и оно фактически являлось немореходным. Также на танкере не было опытного экипажа и специального навигационного оборудования, поэтому появление парома «Донья Пас» для капитана стало полной неожиданностью, и экипаж «Вектора» не смог предотвратить столкновение. Но в заключении была сделана оговорка, что в огромном числе жертв одинаковая вина лежит на экипажах обоих судов и на их владельцах. На пароме находилось практически втрое больше пассажиров, чем допускалось нормами (4341 против максимально допустимых 1518). Здесь имелись спасательные жилеты, однако они все были спрятаны под замком, и даже если бы кто-то из членов команды открыл склад с жилетами, их вряд ли хватило бы на всех пассажиров. Но самое поразительное другое: ни паром, ни танкер не были оборудованы элементарными средствами связи, даже самой простой радиостанцией! Поэтому в момент крушения судов никто не мог позвать на помощь, и филлипинские власти узнали о страшной катастрофе лишь утром. Понятно, что по прошествии такого времени спасти кого-то было просто невозможно, и это промедление стало для многих пассажиров «Доньи Пас» смертельным.

 

Российские события года

2 февраля 1987 года был подписан Указ Президиума Верховного Совета СССР, согласно которому отменялось действие двух «политических» статей Уголовного кодекса РСФСР – 70-й и 1901. После опубликования Указа в печати 10 февраля автоматически получили помилование около 140 советских диссидентов (от латинского слова dissidens – несогласный). Статья 70 УК РСФСР (антисоветская агитация и пропаганда) вступила в силу отнюдь не одновременно с принятием в 1960 году «хрущевского» Уголовного кодекса, а только с 25 июля 1962 года, после подписания дополнительного Закона РСФСР. И хотя при Никите Сергеевиче «за болтовню» сажали уже куда меньше, чем при Сталине, все равно «подрывных элементов» в тюрьмах и на зонах тогда хватало. А среди таких сидельцев в ходу была горькая шутка: «Сижу за то, что клеветнически молчал и антисоветски улыбался». Стать «отщепенцем» в те годы мог стать практически любой советский человек, имевший, как тогда говорили, «дурную голову и слишком длинный язык». Несмотря на «хрущевскую оттепель», любая критика правящей Коммунистической партии Советского Союза или её лидеров в 60-х – 80-х годах воспринималась как антисоветчина, как стремление «подорвать авторитет партийных и государственных организаций». А с 16 сентября 1966 года в УК РСФСР была введена новая статья – 1901 (распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй). В сферу её действия попали все мелкие антисоветские прегрешения – например, написание «клеветнических» писем и листовок или рассказывание анекдотов о лидерах КПСС. А 70-ю статью УК с тех пор стали давать только за что-нибудь более серьёзное – например, за разработку идеологической концепции, противоречащей политике КПСС, или за создание нелегальной антисоветской организации. И как продолжение «перестроечной» кампании по либерализации советского режима по отношению к инакомыслящим, 28 сентября 1987 года была создана Комиссия Политбюро ЦК КПСС «По дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30-40-х и начала 50-х годов». Этой комиссией в основном рассматривались дела советских граждане, которые в указанный период были осуждены по ст. 58 «сталинского» УК РСФСР (контрреволюционная деятельность). В результате её работы в течение 1988-1991 годов было реабилитировано более 1 миллиона человек.

 

28 мая 1987 года 19-летний пилот-любитель из ФРГ Матиас Руст посадил самолёт «Сессна» на Васильевском спуске Красной площади Москвы, беспрепятственно преодолев все рубежи советской ПВО. 13 мая он вылетел из Гамбурга, и в течение следующих двух недель посетил Шетландские острова, Исландию и Норвегию, откуда 25 мая вылетел в Хельсинки (Финляндия). Утром 28 мая Руст подал диспетчерской службе план двухчасового полёта в Стокгольм и взлетел в 13 часов 21 минуту. Но ещё через 20 минут, в районе города Нуммела, его самолёт вышел из зоны управления аэропорта. Руст отключил все средства связи, резко сменил курс и эшелон, и на высоте около 200 м пошёл вдоль береговой линии Балтийского моря. Примерно в 14 часов «Сессна» и вовсе исчезла с экранов радиолокационных станций. В это время самолёт Руста на небольшой высоте пересёк советскую границу возле города Кохтла-Ярве и взял курс на Москву. Он ориентировался по магнитному компасу и заранее намеченным объектам. Советские подразделения ПВО обнаружили его в 14 часов 10 минут. Три ракетных дивизиона были приведены в боевую готовность, но команды на уничтожение так не получили. В воздух поднимались дежурные звенья МиГ-21 и МиГ-23, которые докладывали, что наблюдают «спортивный самолёт типа Як-12 белого цвета с тёмной полосой вдоль фюзеляжа». Но самолёт Руста шёл на предельно малой высоте и с малой скоростью полёта, и это делало невозможным его сопровождение скоростными истребителями. Сделав несколько пролётов над ним и не получив чёткой команды по воздействию, лётчики просто возвращались на свой аэродром. Позже стало известно, что войска ПВО вели «Сессну» вплоть до Москвы, но не пресекали её полёт, потому что после инцидента с южнокорейским лайнером войска ПВО получили распоряжение - гражданские самолёты не сбивать. Такая обстановка позволила Русту в 18 часов 30 минут пересечь воздушную границу Москвы. Снизившись над улицей Большая Ордынка, его самолёт, едва не задевая крыши автомобилей, сел на мост и накатом доехал до Собора Василия Блаженного. В 19 часов 10 минут Руст вышел из самолёта и стал раздавать автографы. Примерно через час его арестовали. В ходе расследования возбуждённого против него уголовного дела Руст был обвинён в хулиганстве, нарушении авиационного законодательства и незаконном пересечении советской границы. Судебный процесс по его делу начался 2 сентября того же года, а 4 сентября Руста приговорили к четырём годам лишения свободы. Он был амнистирован 3 августа 1988 года, проведя в предварительном заключении и в тюрьме в общей сложности 432 дня. Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачёв использовал этот инцидент для сокращения вооружённых сил. Уже 30 мая 1987 года он освободил от должностей министра обороны Сергея Соколова и командующего ПВО Александра Колдунова, при этом оба считались политическими противниками Горбачёва. Вместо них были назначены люди, поддерживающие курс на проводимые в стране реформы. Новым министром обороны стал Дмитрий Язов, который через 4 года проявил себя активным участником ГКЧП. Кроме того, уже к 10 июня 1987 года к ответственности привлекли 34 офицера и генерала из подразделений ПВО. Впоследствии было заменено практически всё руководство Министерства обороны до командующих военными округами включительно.

 

7 августа 1987 года в 1 час 32 минуты ночи на станции Каменская Юго-Восточной железной дороги (Ростовская область) произошла одна из крупнейших в Советском Союзе железнодорожных катастроф. Когда с соседней станции Лихая отправился грузовой поезд № 2035, его машинист Батушкин, согласно инструкции, провёл опробование тормозов, и выяснил, что на большинстве вагонов они не работали. Поезд начал разгоняться, и все попытки машиниста остановить состав или хотя бы замедлить его движение оказались безрезультатными. Когда ещё через восемь километров начался затяжной спуск к центральной части города Каменска-Шахтинского, скорость поезда превысила 140 км/час. По радиотелефону машинист сообщил на Каменскую, что у его поезда отказали тормоза, и просил освободить ему путь для проследования через станцию без остановки. Свободный маршрут можно было бы найти, но диспетчер Каменской не смог вовремя связаться с поездом № 2035 и объяснить машинисту, куда ему нужно следовать, потому что помощник не положил трубку радиотелефона на рычаг. В результате тяжёлый грузовой поезд въехал на Каменскую на скорости свыше 100 км/час. На самой границе станции на стрелочном переводе третий вагон сошёл с рельсов, другие вагоны стали налетать на него, и состав разорвало на несколько частей. Но отделившийся локомотив с одним вагоном остался на путях, и через несколько секунд он на огромной скорости врезался в хвост пассажирского поезда № 335 «Ростов-на-Дону - Москва», где в это время шла посадка пассажиров. Последние два вагона и часть третьего превратились в груду металла, наверху которой оказался электровоз. Одновременно на въездных путях станции образовался завал из десятков грузовых вагонов высотой до 15 метров, некоторые из которых ещё и зарылись в землю до 10 метров. Практически весь грузовой состав, а также несколько последних вагонов пассажирского поезда были повреждены до степени их полного исключения из инвентаря. В результате катастрофы погибли 106 человек, ещё 114 получили ранения разной степени тяжести. В числе тяжелораненых оказались и члены локомотивной бригады поезда № 2035, в итоге получившие инвалидность. Были разбиты 57 вагонов и 2 электровоза, повреждено 300 метров пути, два стрелочных перевода, восемь опор контактной сети и тысяча метров контактного провода, потеряно 330 тонн зерна, перевозимого на поезде № 2035. Материальный ущерб от катастрофы превысил 1,5 млн. рублей. Из-за завала грузовых вагонов движение поездов по первому пути было прервано на 1 час 30 минут, а по второму — на 82 часа 58 минут. В ходе расследования было установлено, что в составе оказался перекрыт концевой кран пневмосистемы, и поэтому тормозить мог только электровоз и несколько первых вагонов. Для остановки грузового поезда на спуске этого было крайне недостаточно. К следствию и суду по этому делу привлекли несколько человек, в том числе обе локомотивные бригады, проводников и дежурного по станции, но в итоге были осуждены только осмотрщики вагонов А. Трусов и Н. Пузанов, допустившие перекрытие тормозной системы грузового состава и получившие за это по 12 лет каждый. Кроме того, с должности сняли начальника Юго-Восточной железной дороги А.С. Голиусова, а Лиховское отделение было передано с Юго-Восточной на Северо-Кавказскую железную дорогу.

 

2 октября 1987 года в эфире Центрального телевидения (ЦТ) и Первого канала впервые вышла популярная телепрограмма «Взгляд». Начало ей было положено в апреле 1987 года, когда на заседании ЦК КПСС было принято закрытое решение о создании молодёжной вечерней пятничной передачи. И в итоге уже в октябре в Молодёжной редакции ЦТ (Анатолий Лысенко, Эдуард Сагалаев, Анатолий Малкин, Кира Прошутинская) появилась вечерняя информационно-музыкальная передача для молодёжи, позже получившая название «Взгляд». Вначале формат передачи включал в себя прямой эфир из студии и музыкальные клипы. В это время ведущих было четверо: Владислав Листьев, Александр Любимов, Дмитрий Захаров и Олег Вакуловский, затем в программу пришёл Александр Политковский. Чуть позже к ним присоединились Сергей Ломакин и Владимир Мукусев. Периодически в качестве ведущих приглашались известные в ту пору журналисты Артём Боровик и Евгений Додолев. С 1990 по 1993 год производство «Взгляда» осуществлялось телекомпанией ВИD, а программа стала представлять собой аналитическое ток-шоу. С декабря 1990 года «Взгляд» не выходил в прямой эфир по политическим мотивам, выдвинутым руководством Гостелерадио СССР, но в эти месяцы на кассетах выпускался «Взгляд из подполья», который готовили Александр Любимов и Александр Политковский. 23 и 25 августа 1991 года вышли специальные выпуски «Взгляда», посвящённые августовским событиям и ГКЧП. С 1992 по 1993 год функцию программы «Взгляд» фактически выполняли четыре программы телекомпании ВИD: «Тема», «МузОбоз», «Красный квадрат» и «ПолитБюро». До 2 октября 1998 года программа выходила поздно вечером по пятницам, а с 5 октября того же года — поздно вечером по понедельникам, сохраняя прямой эфир и интерактивность (в студии работал телефон). Окончательно программа закрылась в апреле 2001 года. Ныне «Взгляд» считается одним из символов перестройки. Эта программа перевернула представление советских зрителей конца 1980-х годов о телевизионной журналистике и вообще о подаче новостных материалов. И потому даже 10 лет спустя журнал «Огонёк» позиционировал ведущих «Взгляда» как «народных героев».

 

7 ноября 1987 года в газете «Известия» было опубликовано сообщение «О присуждении Государственных премий СССР 1987 года в области литературы, искусства и архитектуры». В этом сообщении настоящей сенсацией стал тот факт, что в числе лауреатов Государственной премии оказался Владимир Семёнович Высоцкий, которому она была присуждена посмертно – «за создание образа Жеглова в телевизионном художественном фильме «Место встречи изменить нельзя», и за авторское исполнение песен». Это присуждение, пусть даже посмертное, ознаменовало собой настоящий перелом в сфере признания официальными властями СССР песенно-стихотворного творчества Владимира Семёновича, и с обретением им официального статуса поэта. Начало этого перелома обозначилось ещё в 1986 году, когда при Союзе писателей СССР была образована комиссия по литературному наследию Высоцкого. Её председателем стал Роберт Рождественский, ответственным секретарём — искусствовед Наталья Крымова, которая ещё в 1968 году опубликовала свою первую статью о Высоцком. Комиссия провела только одно заседание — организационное, но на нём было принято решение о необходимости «скорейшего и полнейшего издания наследия поэта». После этого осенью 1986 года вышли подготовленные Крымовой подборки произведений поэта в журналах «Дружба народов» (№ 10) и «Аврора» (№ 9). В них впервые в СССР были официально напечатаны песни «О фатальных датах и цифрах», «Охота на волков», «Банька по-белому» и другие. Следом, в ноябре 1986-го, журнал «В мире книг» опубликовал стихи Высоцкого «Райские яблоки» и «Спасите наши души». Тем не менее цензурные ограничения в его отношении ещё продолжали действовать. Так, в журнале «Огонёк» (1986, № 28) при публикации очерка Валерия Золотухина об истории создания «Баньки» из цитируемой песни были изъяты строки «И наколка времён культа личности / Засинеет на левой груди». Лишь в 1987 году, после посмертного присуждения Высоцкому Государственной премии СССР, произошло полное официальное признание некогда опального поэта.

 

Самарские события года

10 февраля 1987 года в 21 час в шихтовальном отделении первой очереди фосфорного производства объединения «Куйбышевфосфор» произошел сильный взрыв, в результате которого оказались разрушены межэтажные перекрытия, повреждены металлоконструкции, стены здания, дозаторная станция, пульт управления, было выведено из строя технологическое оборудование. На месте аварии работала правительственная комиссия, которой удалось выяснить, что взрыв был вызван технологическими нарушениями в процессе подачи шихты в печи для её обжига и термической обработки, пренебрежением нормами техники безопасности, а также конструктивными недоработками при проектировании и монтаже оборудования. Человеческих жертв удалось избежать, но тем не менее несколько рабочих во время аварии получили травмы различной степени тяжести. При разборе завалов, образовавшихся после происшествия, были применены подразделения гражданской обороны. Министерство по производству минеральных удобрений СССР, к ведению которого относилось объединение «Куйбышевфосфор», впервые же дни составило список необходимого оборудования и материалов, выделило необходимые финансовые ресурсы, благодаря которому все восстановительные работы на предприятии были завершены к 15 апреля 1988 года.

 

21 апреля 1987 года на заседании бюро Куйбышевского областного комитета КПСС был рассмотрен вопрос о выполнении в нашей области Постановления ЦК КПСС от 10 марта 1987 года «О серьёзных недостатках в организации борьбы с проституцией и нарушениями правил о валютных операциях». В постановлении отмечалось, что в большинстве регионов страны работа по преодолению этих антиобщественных проявлений пока ещё ведётся неудовлетворительно. Бюро обкома констатировало, что такие случаи имеют место и в Куйбышевской области. Только в 1986 году было выявлено около 40 фактов, когда иностранные специалисты из капиталистических государств вступали в интимные связи с женщинами лёгкого поведения в Куйбышеве, Тольятти и Новокуйбышевске, и расплачивались с ними за это иностранной валютой и различными ценностями. У нарушителей правил о валютных операциях в 1986 году было изъято 893 грамма золота, 5,5 кг промышленного серебра, 400 долларов США, 3000 марок ФРГ, 15 тысяч советских рублей. За нарушение правил о валютных операциях за тот же период было суждено 6 человек. В связи с такой ситуацией на заседании бюро обкома было дано задание горкомам КПСС и ВЛКСМ сформировать специальные оперативные комсомольские отряды дружинников для патрулирования совместно с милицией территорий гостиниц и общежитий, магазинов «Березка» и прочих мест проживания и обслуживания иностранцев. Правоохранительным органам поручено рассмотреть текущее состояние борьбы с проституцией и с нарушениями правил о валютных операциях.

 

22 июня 1987 года Куйбышевский обком КПСС направил в Центральный комитет КПСС свои предложения «Об организации труппы Тольяттинского музыкально-драматического театра в период его строительства» и «Об открытии государственного педагогического института в г. Тольятти Куйбышевской области». Эти предложения были подготовлены в рамках выполнения постановления ЦК КПСС «О работе Куйбышевского обкома КПСС по реализации установок и рекомендаций, высказанных товарищем Горбачёвым М.С. во время пребывания в области в апреле 1986 года». В письме подчёркивалось, что в том году в Тольятти проживало 630 тысяч жителей, действовали десятки крупных промышленных предприятий, в том числе АвтоВАЗ, «Волгоцеммаш», несколько химических и нефтехимических производств. В то же время сфера досуга и культуры в городе практически не развивалась. Из профессиональных театров городе в тот момент имелся только один – кукольный. Не лучше складывалась в то время в Тольятти и ситуация в сфере высшего образования. В том году в городе действовали только политехнический институт и филиал технологического института бытового обслуживания. В связи с этим Куйбышевский обком КПСС просил ЦК КПСС в свете реализации пожеланий граждан, высказанных ими во время визита в Тольятти в апреле 1986 года М.С. Горбачёва, оказать помощь городу в открытии театра и педагогического института. В частности, в письме содержалась просьба дать поручение Совету Министров РСФСР по формированию труппы Тольяттинского музыкально-драматического театра из числа действующих актёров страны, а также решить вопрос о включении в план управления «Куйбышевгидрострой» строительства типового комплекса педагогического института и здания театра. В итоге драматический театр в Тольятти начал свою работу с 1 января 1988 года, и первое время он размещался в помещении Дома культура имени 50-летия Октября. А в июне 1988 года в городе открылся филиал Куйбышевского педагогического института в составе четырёх факультетов.

 

26 декабря 1987 года на первом участке Куйбышевского метрополитена было торжественно открыто регулярное пассажирское движение. Днём раньше состоялось подписание акта о приёме в эксплуатацию пускового участка протяженностью 4,5 км, состоящего из четырёх станций («Юнгородок», «Кировская», «Безымянка», «Победа»). Открыть первую ветку ранее планировалось к 70-летию Октябрьской революции, и поэтому, несмотря на не совсем полную готовность трассы, 1 ноября 1987 года в 23 часа первый раз было подано напряжение на станции «Безымянка», а 6 ноября по линии прошёл первый пробный поезд. Однако строителям понадобилось ещё полтора месяца на устранение всех недоделок, и только 26 декабря на линии открылось полноценное движение. Тем самым Куйбышевский метрополитен стал пятым по счёту в РСФСР и двенадцатым в СССР. Разработка его технического проекта по поручению Совета Министров СССР началась в ноябре 1977 года, а в сентябре 1980 года началось строительство первого перегона между станциями «Проспект Ленина» (будущая станция «Российская») и «Октябрьская» (будущая станция «Алабинская»). Однако в дальнейшем было решено вести строительство метрополитена не с этой точки, а с Юнгородка. В 1982 году были созданы тоннельные отряды №№ 30 и 35, а в 1985 году СУ № 4 треста «Промстрой» начало строительство электродепо «Кировское». В 1986 году был построен шпаломонтажный цех, что позволило начать укладку рельсовых путей в уже готовых метротоннелях. А затем указанием Министра путей сообщения СССР с 1 января 1987 года было образовано Управление Куйбышевского метрополитена во главе с начальником железнодорожной станции «Куйбышев» Игорем Ивановичем Карнаухом. Всё это позволило 26 декабря того же года на пусковом участке метрополитена открыть пассажирские перевозки.

 

Главное самарское событие года

26 января 1987 года в учреждении УР-65/5 (ИТК-5 в поселке Кряж города Самары, в то время - Куйбышева) произошел пожар с многочисленными человеческими жертвами (32 погибших). Это происшествие повлекло за собой отставки ряда высоких должностных лиц, а также вызвало изменения в должностных инструкциях всей системы исполнения наказаний СССР и обновления в технических охранных устройствах исправительных колоний.

 

«Газовая камера» на пятой зоне

У нашего народа есть поговорка, которая часто цитируется в прессе и в литературе, и потому её знают все: «От сумы да от тюрьмы не зарекайся». Менее известна другая поговорка на ту же тему: «В тюрьму можно войти и на своих ногах, но выйти из неё легче всего ногами вперёд». И хотя и в сталинские годы, и в последующие времена в местах лишения свободы регулярно происходили инциденты с массовой гибелью заключённых, мы об этих происшествиях мы до сих пор почти ничего не знаем. Ведь даже в перестроечные времена на любой информации о таких событиях лежал гриф «Секретно» (рис. 1-3).

 

Трагедия была спланирована заранее

О трагическом происшествии, случившемся зимой 1987 года в колонии строгого режима № 5 на территории Куйбышевской области (ныне Самарской), в то время не писала ни одна советская газета, несмотря на уже начинавшуюся эпоху гласности. Впрочем, это и неудивительно: информация об этих материалах была открыта для общественности и прессы лишь в середине 90-х годов.

«Спецсообщение.

26 января 1987 года около 5 часов 20 минут утра из-за грубого нарушения правил противопожарной безопасности при эксплуатации самодельного электронагревательного прибора произошел пожар в служебном помещении дежурного контролёра войскового наряда в/ч 7407 в помещении камерного типа и штрафном изоляторе учреждения УР-65/5 строгого режима УВД Куйбышевского облисполкома. В результате пожара от отравления продуктами горения погибло 32 человека из числа спецконтингента и 8 человек госпитализировано. Проверку по факту пожара и массовой гибели осуждённых ведет совместная комиссия Министерства обороны СССР, МВД СССР, прокуратуры Приволжского военного округа…»

…Учреждение УР-65/5, в народе именуемое «пятёркой», находится на окраине Самары, в поселке Кряж, на углу улиц Уральской и Утевской. Это обычная колония строгого режима на несколько тысяч заключённых, на территории которой, как и везде в подобных учреждениях, находятся жилая и промышленная зоны. Внутри каждой их этих территорий осуждённые могут передвигаться относительно свободно, если вообще это слово можно отнести к спецконтингенту.

А ещё на «пятёрке», как и в любой другой колонии строгого режима, есть корпус для нарушителей порядка содержания, где на втором и частично на первом этажах расположен штрафной изолятор (ШИЗО), а в оставшейся части первого этажа находятся помещения камерного типа (ПКТ). Сюда по решению начальника колонии на срок от 5 до 30 суток может попасть любой осуждённый, уличенный в чем-либо недозволенном на зоне - например, в распитии спиртных напитков, в хранении или употреблении наркотиков, в участии в азартных играх, и так далее.

В январе 1987 года в ШИЗО на «пятёрке» было 11 камер, а в ПКТ - 22 камеры. Вот именно в этом здании тем зимним утром и случилась трагедия, о которой бывшие зеки, в то время «отдыхавшие» на «пятёрке», до сих пор вспоминают с содроганием, потому что на месте погибших в принципе мог оказаться любой из них.

Как следует из официальных документов, здание ПКТ было построено в 1950 году хозспособом, то есть силами самих заключённых и безо всякого проекта. Тогда же все камеры оборудовали принудительной вытяжной вентиляцией, поскольку другого способа подачи воздуха в такие помещения в те годы не предусматривалось: не устраивать же, в самом деле, форточки на окнах для зеков-штрафников.

Примерно за год до происшествия к корпусу пристроили второй этаж. Разумеется, при строительстве здания и при его реконструкции никто особо и не думал над тем, чтобы обеспечить находящимся в камерах представителям спецконтингента какие-то гарантии безопасности, в первую очередь противопожарной.

Не соблюдались эти нормы и в процессе эксплуатации уже построенного и реконструированного здания. Конечно же, работники пожарной инспекции регулярно посещали учреждение и составляли акты о всевозможных грубых нарушениях. А последний раз перед трагедией пожарный инспектор побывал в корпусе ПКТ и ШИЗО пятой колонии в июне 1986 года. В составленном им акте в числе других нарушений было, в частности, указано, что в коридоре здания отсутствует естественное освещение, что пожарный кран не укомплектован пожарным рукавом, и прочее, и прочее.

 

Виновником пожара оказался «козёл»

Раннее утро 26 января было тёмным и морозным. Ночью температура воздуха в городе опускалась до минус 25 градусов, и неудивительно, что из-за плохой работы системы отопления в пятой колонии мёрзли не только зеки, но и сотрудники караульной службы. Поэтому в комнате контролёров днем и ночью был включен самодельный электронагревательный прибор, который в просторечии именуется «козёл».

В пятом часу утра дежурные контролёры корпуса ПКТ-ШИЗО прапорщики Александр Щукин и Андрей Комаров закончили, согласно инструкции, осмотр всего здания и отдельных его помещений. При этом Щукин был ответственным за помещения ПКТ, а Комаров – за ШИЗО. На вверенных им объектах, по крайней мере, до 5 часов 15 минут утра, всё выглядело тихим и спокойным. Все зеки-штрафники были на месте - в то утро, согласно документам, в камерах ПКТ и ШИЗО находилось 66 человек.

И в этот момент Щукин и Комаров допустили, пожалуй, самую значительную ошибку в своей жизни. По неофициальной версии, они оба ненадолго прилегли отдохнуть. А поскольку никаких лежанок в служебном помещении предусмотрено не было, один из контролёров улегся на сдвинутых вместе табуретах, а другой - на столе. Но в полудрёме ни один них не заметил, как со стола на раскаленную спираль «козла» упал рукав старого ватника. Оба вскочили на ноги, лишь когда в помещении запахло едким дымом.

Однако впоследствии в официальном заключении правительственной комиссии прозвучала несколько иная версия происшедшего в «дежурке» в первые секунды пожара. В документе говорится, что в роковую минуту контролёры вовсе не дремали на стульях и столе, а «всего лишь» ненадолго (не более чем на 40-45 секунд) вышли из служебного помещения, хотя инструкции категорически им запрещают покидать «дежурку» вдвоём. А когда они вернулись, «козёл» уже почему-то лежал на полу, и от его раскаленной спирали по полу волнами разбегалось пламя (рис. 4-6).

Вот что рассказал по этому поводу начальник испытательной пожарной лаборатории УГПС Самарской области подполковник внутренней службы Валерий Фрыгин, в 1987 году – инженер этой лаборатории (рис. 7).

- Уже потом, при расследовании причин трагедии, правительственная комиссия поставила перед нашей лабораторией задачу - установить конкретный источник загорания. И уже вскоре при проведении пожарно-технической экспертизы мы выяснили: если бы всё дело свелось только к задымившемуся ватнику, то вряд ли последствия этого инцидента были бы столь катастрофическими. При этом мы специально не выясняли вопрос о том, что делали контролёры в самые первые секунды пожара – спали или просто ненадолго вышли из помещения. В данном случае для выяснения причин пожара это безразлично. Главное тут другое: ведь если бы контролёры не потеряли контроля над обогревателем, то даже при воспламенении ватника от соприкосновения его с раскаленной спиралью трагедии наверняка бы не произошло.

Интуиция экспертов не подвела: они со всей очевидностью установили, что виной всему оказались именно безалаберность и разгильдяйство обоих прапорщиков. Ведь при дальнейших исследованиях выяснилось, что охранники, начав тушить задымившийся ватник, в сутолоке свалили на пол тот самый включённый в сеть электрический «козёл». А пол в дежурке, как оказалось, был покрыт несколькими слоями нитрокраски, которая воспламеняется от малейшего огонька, словно порох. В частности, во время проведённого пожарно-технического эксперимента точно такой же кусок пола с нитрокраской, выпиленный в соседнем, уцелевшем помещении, от нагретой электрической спирали целиком вспыхнул в течение всего лишь 5-10 секунд…

Далее эксперты выяснили, что нитрокраску в служебных помещениях этой колонии применяли из сугубо практических соображений: на любой поверхности она очень быстро сохла. Однако в данном случае эта «практичность» сыграла со служивыми злую шутку. Пламя от упавшего «козла» так быстро разбежалось по полу и стенам «дежурки», словно бы их облили бензином. Прапорщики едва-едва успели выскочить в коридор, а в служебном помещении уже пылала вся мебель, в том числе и стол, на котором стоял телефонный аппарат.

При этом следует отметить, что телефонные кабели оплавились и перегорели в первые же секунды пожара, так что звонить на КПП колонии из этой комнаты стало невозможно. На часах, согласно показаниям дежурных, в тот момент было 5 часов 16 минут утра.

 

«В экстремальных условиях проявили растерянность…»

Кто-то из прапорщиков попытался залить огонь из единственного имеющегося в корпусе огнетушителя. Однако капризный аппарат, срок годности которого давно истек, лишь слегка кашлянул, выдал из отверстия небольшую пенную струю и тут же затих. Не удалось контролёрам воспользоваться и гидрантом, потому что на нём, как уже было сказано выше, не было пожарного рукава.

Уже потом экспертиза установила, что Щукин и Комаров не менее 15 минут пытались погасить начавшийся пожар одними лишь подручными средствами. Лишь после того, как огонь вырвался в коридор и принялся пожирать стоящие здесь деревянные шкафы с одеждой, один из прапорщиков все-таки побежал на главный дежурный пост колонии, чтобы сообщить о пожаре. Но ведь для того, чтобы добраться до КПП, тоже понадобилось немало времени. Именно поэтому в акте правительственной комиссии впоследствии было записано: «Личный состав наряда из-за неподготовленности к действиям в экстремальных условиях проявил растерянность, не обеспечил эвакуацию осуждённых, на 20 минут задержал сообщение о пожаре…»

Тем временем на горящий объект прибежал начальник наряда Пётр Столяренко. Однако вместо тушения пламени он решил… проветрить помещения, для чего включил вытяжную вентиляцию во всем корпусе. Впоследствии он объяснял следствию, что он сделал это, чтобы к находящимся в камерах заключённым не попал дым от пожара. Однако эффект от этой «инициативы» получился прямо противоположный: поскольку вентилятор вытягивал воздух из камер наружу, в них по принципу противотяги через щели в дверях стали мощным потоком засасываться клубы дыма из пылающего коридора.

Уже потом сотрудники испытательной пожарной лаборатории составили акт о том, что для заполнения одной камеры дымом до концентрации, смертельной для человека, в тех условиях хватило от 5 до 10 минут, в то время как даже при полностью исправных замках системы «Примула» для эвакуации всех заключённых необходимо не менее 40-45 минут. Можно себе представить, что творилось в те мгновения в огненном тюремном аду, когда десятки людей, не имея ни малейшей возможности выбраться из запертых каменных мешков наружу, задыхались в ядовитом дыму.

Тем временем первый контролёр сумел-таки добежать до главного поста. Когда он сообщил о происшествии дежурному помощнику начальника колонии (ДПНК) майору Александру Попову, на часах было уже 5 часов 40 минут. Ещё пять минут ушло на разъяснение ситуации, на выяснение всех обстоятельств инцидента и на подъём по тревоге пожарной команды колонии. Официально этот отряд именуется «ведомственной пожарной командой» (ОВПК), и такие отряды имеются во всех подобных учреждениях лишения свободы. В их состав обычно входят представители местного спецконтингента, за исключением начальника такой пожарной команды, который подбирается из числа вольнонаёмных. А на «пятёрке» в то время ОВПК состояла из 15 человек.

На двух пожарных машинах, имевшихся тогда в колонии, зеки-огнеборцы подъехали к корпусу ПКТ, быстро развернули рукава и принялись заливать очаг огня водой из автоцистерны. Рукав от второй машины перебросили в специальный водоем, что находился в 300 метрах от места происшествия. Однако этим действия пожарных колонии и ограничились: щедро поливая здание снаружи, они не могли войти внутрь корпуса и отпереть двери камер, потому что у них не было изолирующих противогазов, позволяющих работать в задымлённых помещениях. Об этом и доложили на главный пост.

К тому времени майор Попов, по его словам, попытался из дежурного помещения разблокировать электромеханические запоры системы «Примула», которые закрывали двери камер ПКТ и ШИЗО. Однако система не сработала, поскольку электропроводка к тому времени уже сгорела, и замки оказались обесточенными. Попов уже примерно представлял себе, каковы могут быть последствия для него лично, если во время пожара в корпусе ПКТ погибнут заключённые. Несмотря на это, он все ещё медлил с докладом о происшествии «наверх». И лишь когда ему сообщили, что «зоновские» огнеборцы без посторонней помощи не могут справиться с пламенем, он всё-таки вынужден был позвонить в пожарную часть № 7 Куйбышевского района, которая, кстати сказать, располагается всего метрах в ста от «пятёрки», на той же улице Утёвской. На часах в тот момент было 5 часов 59 минут.

 

Без разрешения начальства тушить нельзя

Дежурная телефонистка СВПЧ-7 после тревожного звонка немедленно направила в колонию два пожарных отделения и одновременно сообщила о происшествии на центральный пульт пожарной службы УВД облисполкома. В 6 часов 00 минут по городу была объявлена пожарная тревога № 2 - повышенной опасности. В помощь подразделениям СВПЧ-7 из других пожарных частей города в поселок Кряж устремились ещё 12 специальных автомашин, большинство из которых прибыли к месту происшествия уже через несколько минут.

Однако тут же выяснилось, что никто из сотрудников охраны колонии огнеборцев не ждёт. На своём посту не оказалось и ДПНК майора Попова, который в тот момент бегал к горящему корпусу ПКТ-ШИЗО, хотя, согласно инструкции, должен был лично встречать пожарные машины на проходной учреждения, или хотя бы предупредить об их прибытии своих сотрудников. Так или иначе, но в отсутствие ДПНК войсковая охрана учреждения отказывалась открыть ворота, ссылаясь на свою неосведомленность, и даже угрожая пожарным оружием.

Лишь через 10 минут после прибытия первых машин на КПП появился майор Попов, но и он тоже… отказался пропускать пожарных в зону, ссылаясь на отсутствие указаний вышестоящего начальства. Когда ему напомнили о гибнущих в дыму людях, Попов в ответ потребовал, чтобы ему передали все имеющиеся в автомашинах противогазы, но при этом так и не смог ответить на вопрос, умеет ли кто-нибудь в колонии ими правильно пользоваться. За этими спорами прошло ещё полчаса, и лишь в 6 часов 28 минут, когда, видимо, к ДПНК поступило соответствующее распоряжение «сверху», на территорию «пятёрки» въехали красные машины городских пожарных частей.

По свидетельству участников тушения пожара, к моменту их прибытия к корпусу ПКТ-ШИЗО из дверей, окон и вентиляционных отверстий здания валил густой удушливый дым, а «дежурка» и коридор первого этажа по-прежнему горели открытым пламенем. В первую очередь в очаг пожара для разведки и спасения людей пошли бойцы подразделений газодымозащитной службы (ГДЗС), экипированные изолирующими противогазами, позволяющими подолгу находиться среди самого густого дыма. Однако вскоре выяснилось, что эвакуировать людей из объятого огнем и дымом здания они пока не в состоянии. Дело в том, что бойцам никак не удавалось вскрыть камеры, поскольку на них стояли двойные бронированные двери, оборудованные уже упоминавшейся запорной системой «Примула».

Спасателям срочно требовались ключи от камер. Однако в тот момент в горящем помещении невозможно было найти те экземпляры ключей, которые всегда находились в распоряжении контролёров. Пока один из сотрудников колонии бегал на главный пост за запасными ключами, прошло ещё полчаса. Лишь в 7 часов 05 минут огнеборцы и бойцы ГДЗС смогли открыть неподатливые двери и начали выносить наружу находившихся в камерах заключённых.

Из камер, находившихся ближе всего к комнате контролёров, спасатели один за другим выносили закопченные трупы, лица которых были искажены страшными гримасами смерти. Лишь когда начали открывать камеры в середине коридора, в них стали обнаруживаться заключённые со слабыми признаками жизни. Наконец, из некоторых самых дальних камер отдельные штрафники даже выходили своими ногами. Если бы огнеборцы не видели их своими глазами, то ни за чтобы не поверили, что эти люди смогли остаться в живых после почти двухчасового пребывания в задымлённой камере…

Пока из камер выносили и выводили пострадавших, огнеборцы быстрыми и умелыми действиями укрощали пламя. Как следует из официального отчета, уже в 7 часов 01 минуту пожар был локализован, а в 7 часов 10 минут - полностью ликвидирован.

 

Преступление и наказание

Итог преступного разгильдяйства, нерасторопности и нерешительности работников «пятёрки» оказался печален. По общему мнению, в то утро произошла нелепая трагедия, жертвами которой, согласно служебным документам, стали отнюдь не невинные ангелы, а скорее наоборот – люди, по суду официально признанные убийцами, насильниками и грабителями. Тем не менее нельзя не признать, что суды в своё время приговорили их лишь к тюремному заключению, но отнюдь не к смертной казни, тем более к такой страшной, как смерть в газовой камере. Всего же, как уже говорилось выше, из 66 заключённых-штрафников, находившихся в тот трагический день в камерах ПКТ и ШИЗО, от отравления ядовитыми продуктами горения скончались 32 человека.

Здесь стоит привести полный перечень фамилий погибших в то страшное утро 26 января 1987 года. Заключённые ПКТ учреждения УР-65/5: О.Г. Агранович, П.Д. Александров, Н.Х. Аманов, Н.И. Андреев, А.И. Баранов, И.Н. Бухвалов, В.Д. Ваганов, А.Н. Выров, Р.А. Галиакберов, А.В. Горлин, В.Б. Гусев, Б.Д. Гусов, М.А. Козулев, С.Н. Колесников, С.А. Комаров, В.Ю. Кузнецов, А.И. Нуянзин, С.Н. Рыбаков, В.П. Семёнов, С.П. Скрынников, А.В. Сысоев, Н.А. Трофимов, Ю.В. Цицулин. Заключённые ШИЗО учреждения УР-65/5: Ю.Е. Авачев, В.И. Аитов, О.В. Грядунов, А.А. Кайзеров, А.Ф. Костылёв, А.Е. Лебакин, Н.И. Свечнов, В.И. Тарасов, Ю.А. Троценков.

Ещё 8 зеков попали на больничные койки в бессознательном состоянии, с диагнозом «острое ингаляционное отравление угарным газом», но они всё равно должны быть благодарны везению, поскольку медикам удалось спасти их всех. Остальные 26 проштрафившихся представителей спецконтингента, хотя официально и не были включены в число пострадавших в ходе этого происшествия, всё равно получили ожоги верхних дыхательных путей различной степени тяжести, но довольствовались лишь лечением в местном медпункте.

Военная прокуратура Куйбышевского гарнизона в течение полугода после Кряжской трагедии расследовала уголовное дело, возбуждённое против бывших прапорщиков воинской части 7407 А.М. Щукина и А.А. Комарова. После этого дело поступило в военный трибунал Куйбышевского гарнизона, где оно рассматривалось под председательством капитана юстиции С.Г. Рубанова. Приговор по делу трибунал вынес 23 сентября 1987 года. Оба прапорщика были признаны виновными по пункту «в» ст. 2601 УК РСФСР (халатное отношение к воинской службе, повлекшее тяжкие последствия). При этом Щукин был приговорён к 5, а Комаров – к 4 годам лишения свободы, оба – в колонии-поселении для лиц, совершивших преступление по неосторожности. Однако каждый из них пробыл в колонии чуть больше года, после чего бывшие прапорщики получили условно-досрочное освобождение.

Что же касается дежурного помощника начальника колонии майора А.Ф. Попова, то он по решению руководства УИТУ УВД Куйбышевского облисполкома был освобождён от занимаемой должности и переведён на работу в другую колонию. Там после года службы Попова вновь назначили на должность ДПНК (рис. 8-10).

Начальник УИТУ УВД Куйбышевского облисполкома Н.Ф. Булкин и начальник политотдела УИТУ А.А. Красильников получили строгие выговоры по партийной линии с занесением в учётную карточку. К тому же Булкин вскоре вынужден быть подать в отставку с занимаемой им должности. На его место был назначен генерал-майор внутренней службы В.Ф. Сазонов.

Валерий ЕРОФЕЕВ.

 

(При подготовке публикации использованы материалы уголовного дела № 74-1987 года военного трибунала Куйбышевского гарнизона).

 

Литература

Ерофеев В.В. Газовая камера на Кряжской зоне. – в сб. «Вехи огненной Самары: от крепости до наших дней». Том 3. Самара, изд-во «НТЦ», 2002. С. 225-235.

Ерофеев В.В. В объятиях огненной стихии. – В кн. «Ремесло окаянное». Т.1. Самара. Изд-во ФГУП ИПК «Ульяновский Дом печати». 2004. С. 458-468.

Ерофеев В.В. «Газовая камера» на пятой зоне. – Газета «Секретные материалы», № 6 – 2006 год, февраль.

Ерофеев В.В. Огонь за решёткой. – Газета «Волжская коммуна», 17 января 2009 года.

Ерофеев В.В. Зона в огне. – Газета «За решёткой», № 2 – 2009 год, февраль.

 

 

Дополнения

 

Дело № 74 – 1987 года.

Приговор

Именем Союза Советских Социалистических Республик

23 сентября 1987 года военный трибунал Куйбышевского гарнизона в открытом судебном заседании в г. Куйбышеве в составе: председательствующего - капитана юстиции Рубанова С.Г., народных заседателей - прапорщиков Ерендеева В.Л. и Елхова Е.М., при секретаре Саловой И.М., с участием государственного обвинителя - старшего помощника военного прокурора Приволжского военного округа подполковника юстиции Хамадеева А.Г., защитников - адвокатов Тершукова В.Н. и Антипиной Л.С., рассмотрев дело по обвинению военнослужащих войсковой части 7407, прапорщиков:

Щукина Александра Михайловича, родившегося 15 января 1958 года в г. Куйбышеве, русского, со средним образованием, исключённого из членов КПСС в связи с данным делом, женатого, имеющего одного ребенка возрастом 7 лет, ранее не судимого, зачисленного на сверхсрочную военную службу в мае 1978 года о последующим присвоением воинского звания «прапорщик» в сентябре 1978 года, контролёра по надзору с октября 1986 года;

Комарова Андрея Анатольевича, родившегося 23 ноября 1965 года в г. Куйбышеве, русского, со средним образованием, исключённого из членов ВЛКСМ в связи с данным делом, холостого, ранее не судимого, зачисленного на действительную военную службу в качестве прапорщика в октябре 1986 года, контролёра по надзору, -

В совершении каждым преступления, предусмотренного п. «в» ст. 2601 УК РСФСР. Судебным следствием военный трибунал установил:

В ночь с 25 на 26 января 1987 года Щукин и Комаров в составе войскового наряда несли службу дежурными контролёрами по надзору за осуждёнными, содержащимися в смежных помещениях здания штрафного изолятора (ШИЗО) и помещения камерного типа (ПКТ) учреждения УР-65/5 УИТУ УВД Куйбышевского облисполкома. Под надзором Щукина находилось 27 осуждённых, содержащихся в помещении камерного типа; под надзором Комарова - 39 осужденных штрафного изолятора, четверо из которых содержались в одной из камер помещения камерного тепа.

Около 4 часов 30 минут 26 января 1987 года ЩУКИН в комнате дежурного контролера ПКТ, т.е. в своем служебном помещении, вопреки известному ему категорическому запрету, содержащемуся в п. 22 Правил пожарной безопасности на объектах УИТУ МВД СССР, самовольно включил в сеть самодельный электрообогреватель («козел»), не имеющий несгораемой подставки. В начале 6-го часа в комнату дежурного контролёра ПКТ пришёл Комаров для проведения вместе со Щукиным в установленном порядке подъёма поднадзорных осуждённых. Увидев включенный самодельный электрообогреватель, Комаров, зная о запрете на эксплуатацию таких приборов, никаких мер к пресечению данного нарушения не принял.

Около 5 часов 20 минут тех же суток Щукин, а следом за ним и Комаров, вышли из комнаты контролёра ПКТ, оставив включённый электрообогреватель без присмотра. По возвращению примерно через 1 минуту в указанную комнату Комаров, а за ним и Щукин, увидели, что от оказавшегося на полу электрообогревателя произошло загорание пола, однако в нарушение своих должностных обязанностей, предусмотренных ст.ст. 380 и 200 Устава боевой службы внутренних войск МВД СССР, введенного в действие с 1 июля 1979 года, п.п. 51, 59 и 135 Инструкции о надзоре за осуждёнными, содержащимися в исправительно-трудовых колониях, о возникшем пожаре немедленно по службе не доложили, а стали тушить загорание. Несмотря на то, что пожар разрастался, и возникла опасность для жизни и здоровья поднадзорных осуждённых, Щукин и Комаров, вопреки требованиям указанных правовых норм, продолжали тушить пожар, не приняв своевременных мер к выводу поднадзорных осуждённых из запертых камер ШИЗО и ПКТ. В связи с проявленной Щукиным и Комаровым преступной самонадеянностью и неисполнением каждым из них своих прямых обязанностей, должностным лицам дежурной службы колонии о пожаре стало известно лишь спустя 20-25 минут после загорания, в то время, как камеры ПКТ и ШИЗО заполнились ядовитыми продуктами сгорания, в результате ингаляционного отравления которыми погибли содержащиеся в ПКТ осуждённые Агранович, Александров, Аманов, Андреев, Баранов, Бухвалов, Ваганов, Выров, Галиакберов, Горлин, Гусев, Гусов, Козулев, Колесников, Комаров, Кузнецов, Нуянзин, Рыбаков, Семёнов, Скрынников, Сысоев, Трофимов, Цицулин (23 человека), и содержащиеся в ШИЗО осуждённые Авачев, Аитов, Грядунов, Кайзеров, Костылёв, Лебакин, Свечнов, Тарасов и Троценков (9 человек), а всего погибло 32 осуждённых, кроме того, 8 осужденных, содержащихся в ШИЗ0 получили острое отравление окисью углерода: Желаев - отравление тяжелой степени, относящиеся к категории тяжких телесных повреждений, опасных для жизни в момент причинения; Максимов и Зырянов - - отравления средней тяжести, менее тяжкие телесные повреждения, повлекшие длительное расстройство здоровья на срок свыше 21 суток; Громов, Батуев, Пупей, Шишлов и Явцев - отравления средней тяжести, повлекшие расстройство здоровья каждого на срок свыше 6, но не более 21 суток, т.е. лёгкие телесные повреждения, повлекшие за собой кратковременное расстройство здоровья, а двоим осуждённым ШИЗО – Вахитову и Томашевскому - причинён моральный вред. Уничтожением и повреждением пожаром материальных ценностей учреждению УР-65/5 причинён ущерб на сумму 170 руб. 59 коп., который Щукиным и Комаровым полностью возмещён.

Подсудимые Щукин и Комаров виновными себя в ненадлежащем исполнении каждым своих должностных обязанностей признали полностью, об обстоятельствах совершённого ими преступления дали каждый в отдельности показания, по своему содержанию соответствующие изложенному выше, и пояснили, что о категорическом запрете на использование в служебных помещениях самодельных электрообогревательных приборов им было известно. Знали они и о том, что такие приборы представляют повышенную пожароопасность, однако оставили без присмотра на короткое время включённый самодельный обогреватель, надеясь, что за время их отсутствия ничего не произойдёт.

[…]

Определяя Щукину и Комарову меру уголовного трибунал признаёт обстоятельством, смягчающим ответственность обоих, чистосердечное раскаяние каждого в содеянном. Суд учитывает также, что Щукин и Комаров характеризуются положительно. Принимает во внимание суд и отмеченные в заключениях пожарно-технических экспертов грубые нарушения правил строительства, реконструкции и эксплуатации здания ШИЗО и ПКТ, нарушения противопожарного режима и организации пожарно-профилактической работы, а также то, что электромеханическая запорная система «Примула» не обеспечивала в условиях пожара эвакуацию осуждённых в установленное нормами время, и что всё в совокупности усугубило положение на пожаре и способствовало гибели людей, но, по мнению суда, не могло повлиять на необходимость и возможность точного исполнения своих должностных функций Щукиным и Комаровым. И потому суд, принимая во внимание исключительную тяжесть наступивших последствий от содеянного Щукиным и Комаровым, считает необходимым определить им реальную меру наказания.

На основании изложенного, и руководствуясь ст.ст. 301, 303, 309 и 310 УПК РСФСР, военный трибунал приговорил:

Щукина Александра Михайловича и Комарова Андрея Анатольевича признать виновным каждого в халатном отношении должностного лица к службе, повлекшим тяжкие последствия, то есть в совершении каждым преступления, предусмотренного п. «в» ст. 2601 УК РСФСР, и на основании этого закона лишить их свободы в колонии-поселении для лиц, совершивших преступление по неосторожности, сроком: Щукина - на 5 (пять) лет, Комарова - на 4 (четыре) года. Начало срока отбывания наказания с зачётом дисциплинарного ареста Щукина и Комарова на гауптвахте в связи о данным делом исчислять обоим с 18 сентября 1987 года.

Меру пресечения в отношении Щукина и Комарова - подписку о невыезде - изменить каждому на заключение под стражу в зале судебного заседания, и до вступления приговора в законную силу содержать обоих в следственном изоляторе.

Гражданские иски Выровой Н.А, Кайзерова А.Н., Понакшиной О.Л., Рыбаковой Л.Г., Александровой Р.Н., Амановой Е.Н., Гусовой И.Д. оставить без рассмотрения.

Вещественные доказательства по делу: самодельный электрообогреватель и электрическую плитку - уничтожить по вступлении приговора в законную силу как не представляющие материальной ценности.

Судебные издержки по делу, связанные с вызовом в органы следствия свидетеля Архипенко и с явкой в суд дотерпевших Козулева, Бухваловой, Мещеряковой, Трофимовой, Батаевой и Бабич в общей сумме 159 руб. 30 коп. возложить на осуждённых Щукина и Комарова поровну, и взыскать в доход государства с каждого из них по 79 (семьдесят девять) руб. 65 коп.

Приговор может быть обжалован и опротестован в кассационном порядке в военный трибунал Приволжского военного округа через военный трибунал Куйбышевского гарнизона в точение семи суток дня его провозглашения, а осуждёнными - в тот же срок со дня вручения им копии приговора.

Подлинный за надлежащими подписями.

Копия верна: председательствующий по делу, капитан юстиции Рубанов (подпись).

Секретарь Салова (подпись).

 

***

Из Самарского областного государственного архива социально-политической истории (СОГАСПИ).

 

Куйбышевский областной комитет КПСС

Общий отдел

Протокол № 32 заседания бюро обкома КПСС от 11 февраля 1987 года

П.1. О чрезвычайном происшествии в исправительно-трудовой колонии № 5 УВД облисполкома.

(Присутствуют т.т. Тимошин, Булкин, Красильников, Ефимов, Данков, Соболев, Дробышев, Татаринов, Абрамов, Китаев, Моторин, Погодин, Муравьёв).

26 января 1987 года, примерно в 5 часов 30 минут, в помещении контролёров войскового наряда штрафного изолятора ИТК-5 УВД облисполкома произошло загорание от самодельного электронагревательного прибора. В результате неумелых действий военнослужащих-контролёров Комарова, Щукина и начальника войскового наряда Столяренко возникший пожар переместился в другие помещения штрафного изолятора. Огнём была обесточена аппаратура электромеханических замков и оказались заблокированы двери помещений изолятора. Из-за несогласованных и неоперативных действий дежурных офицеров колонии Капкова и Попова вызванный караул специализированной военизированной пожарной части № 7 приступил к тушению пожара со значительным опозданием. Из 66 осужденных, находящихся в штрафном изоляторе и помещениях камерного типа, 34 человека были эвакуированы, 32 человека погибли от отравления продуктами горения.

Как показало расследование, данное чрезвычайное происшествие стало возможным из-за грубых нарушений воинской дисциплины и требований противопожарной безопасности, низкого уровня пожарно-профилактической работы, неудовлетворительного состояния исполнения уголовных наказаний, исправления и перевоспитания осуждённых, слабого контроля со стороны руководства УВД облисполкома и его управления исправительно-трудовых учреждений за положением дел в колонии.

В результате ослабления требовательности к несению службы ответственный дежурный по ИТК-5, заместитель начальника колонии по политико-воспитательной работе Капков, и дежурный помощник начальника колонии Попов инструктаж войсковому наряду не провели, несение службы в ночное время не проверяли, подъём осуждённых, как предусмотрено в 5 часов, не произвели. Начальник войскового наряда Столяренко службу контролёров Комарова и Щукина также не проверял. Пользуясь этим, Щукин и Комаров, преступно-халатно отнесясь к службе, включили самодельный электронагревательный прибор и легли спать.

Начальник колонии Вольников и его заместители ослабили руководство службами учреждения, в результате не соблюдались элементарные требования по содержанию и организации воспитательной работы с осуждёнными. В колонии в 1986 году возросло число правонарушении, ухудшились производственные показатели, у осуждённых изъято 6600 рублей денег, 8,3 литра спиртных напитков, 750 граммов наркотических веществ, 570 электрокипятильников и самодельных нагревательных приборов. Начальник управления исправительно-трудовых учреждений Булкин, начальник политического отдела ИТУ Красильников некритически оценивали работу ИТК-5, необоснованно ежеквартально ходатайствовали о присуждении учреждению классного места в соревновании. Начальник УВД облисполкома Данков, его заместитель Жидков не уделяли должного внимания положению дел в исправительно-трудовых учреждениях.

Командование, штаб и политотдел в/ч 7452 (т.т. Ефимов, Хотин, Шибанов) не приняли необходимых мер по выполнению постановления ЦК КПСС от 10 ноября 1985 года «О мерах по укреплению воинской дисциплины в Советской Армии и Военно-Морском Флоте», в результате в ряде подразделений допускаются многочисленные факты нарушений воинской дисциплины. Только в роте, выполняющей охрану ИТК-5, в 1986 году допущено 22 грубых нарушения дисциплины, в основном контролёрским составом, в том числе допущено 16 проступков на почве пьянства. Почти каждое четвертое нарушение допустили члены КПСС, каждое третье - комсомольцы.

Бюро обкома КПСС постановляет:

1. Потребовать от руководства УВД облисполкома (т.т. Данкова, Пестрякова), командования, штаба и политотдела в/ч 7452 (т.т. Ефимова, Хотина, Шибанова) в месячный срок принять исчерпывающие меры по устранению причин и условий, способствующее возникновению пожаров, гибели людей и другим тяжким последствиям. Навести должный порядок во взаимодействии служб исправительно-трудовых учреждений и войсковых нарядов, обеспечении строгого соблюдения воинской дисциплины, чёткого выполнения требований уставов, инструкций и наставлений по несению службы. Привести жилые и производственные зоны колоний в строгое соответствие с правилами пожарной безопасности. Принять неотложные меры в соответствии с требованиями партии и правительства по коренному улучшению деятельности исправительно-трудовых учреждений, повысить эффективность работы по исправлению и перевоспитанию осуждённых, обеспечить полную занятость контингента производительным трудом.

2. Принять к сведению, что органами прокуратуры по факту гибели людей возбуждено уголовное дело и ведётся следствие, коллегией УВД облисполкома, командованием в/ч 7452, партийными организациями и политорганами все виновные лица в чрезвычайном происшествии привлечены к дисциплинарной и партийной ответственности.

В МВД СССР представлены документы об освобождении от должностей начальника УИТУ т. Булкина Н.Ф., начальника политотдела ИТУ т. Красильникова А.А. В отношении начальника колонии т. Вольникова, его заместителей т.т. Симакина и Капкова, ряда других работников УВД и военнослужащих возбуждено ходатайство об увольнении их из органов внутренних дел. Всего наказано 39 человек.

3. Учитывая, что парткомиссией при политотделе внутренних войск МВД СССР по Волго-Вятской зоне командиру в/ч 7452 т. Ефимову Ю.Т. и начальнику политотдела этой части т. Шибанову В.М. объявлено по строгому выговору, указать им на ослабление требовательности по выполнению решений партии и правительства об укреплении воинской дисциплины.

За имеющиеся серьёзные недостатки в руководстве УВД облисполкома деятельностью исправительно-трудовых учреждений начальник УВД т. Данков Г.А. заслуживает строгого партийного взыскания, но, учитывая непродолжительное время работы в этой должности, ограничиться в отношении него строгим предупреждением. Принимая во внимание непродолжительный период работы в должности заместителя начальника УВД облисполкома т. Жидкова Анатолия Николаевича, за слабое руководство исправительно-трудовыми учреждениями объявить ему строгий выговор.

За необеспечение требований режима содержания осуждённых и правил пожарной безопасности в исправительно-трудовой колонии № 5, что повлекло гибель людей, во изменение постановления парткомиссии при политотделе исправительно-трудовых учреждений УВД облисполкома, объявившей начальнику УИТУ т. Булкину Николаю Федоровичу строгий выговор, объявить ему строгий выговор с занесением в учётную карточку.

За низкий уровень организации воспитательной работы в исправительно-трудовых учреждениях, во изменение постановления парткомиссии при политотделе исправительно-трудовых учреждений УВД облисполкома, объявившей начальнику политотдела ИТУ т. Красильникову Аркадию Алексеевичу выговор, объявить ему строгий выговор с занесением в учётную карточку.

4. Руководству УВД облисполкома (т.т. Данкову, Пестрякову), командованию и политотделу в/ч 7452 (т.т. Ефимову, Шибанову) доложить обкому КПСС о выполнении настоящего постановления к 1 июля 1987 года.

5. Контроль за выполнением постановления возложить на отдел административных органов обкома КПСС.

СОГАСПИ, Ф-656, оп. 195, д. 50, л.л. 2-4.

 

***

Куйбышевский областной комитет КПСС

Общий отдел

Протокол № 42 заседания бюро обкома КПСС от 18 августа 1987 года

П.9. О фактах нарушения законности в деятельности администрации исправительно-трудовых учреждений УВД облисполкома

(Присутствуют т.т. Тимошин, Данков, Соболев, Дробышев, Перов, Абрамов, Муравьёв).

В ряде исправительно-трудовых учреждений УВД облисполкома сложилась неблагополучная обстановка в обеспечении режима содержания осуждённых, неудовлетворительно поставлена воспитательная работа, продолжают допускаться факты нарушения законности со стороны администрации этих учреждений. До сих пор не перекрыты каналы поступления осуждённым денег, спиртных напитков, наркотических веществ, чая в больших количествах, продуктов питания и других запрещённых предметов. В отдельных исправительно-трудовых колониях распространено пьянство и потребление наркотиков осуждёнными, нарушается установленный порядок, что отрицательно сказывается на процессе перевоспитания. Многие осуждённые не выполняют норм выработки, нарушают дисциплину, отрицательно влияют на тех, кто встал на путь исправления. Руководство УВД облисполкома, политотдел ИТУ не приняли должных мер по выполнению постановления бюро обкома КПСС от 11 февраля 1987 года «О чрезвычайном происшествии в исправительно-трудовой колонии № 5 УВД облисполкома».

За последнее время органами прокуратуры вскрыты факты грубого нарушения законности со стороны администрации исправительно-трудовой колонии № 10. Начальник цеха № 1 колонии Советов и начальник отряда Тюрин, вступив в преступную связь с осуждёнными и используя своё служебное положение, получали от родственников осуждённых деньги, передавали их осуждённым, за что получали 10 процентов от переданных сумм денег в виде взятки. Так, в 1984-1986 годах Советов передал осуждённым около 7 тысяч рублей, из них 580 рублей по соглашению с ними присвоил. Кроме этого, указанные работники брали взятки с осуждённых за составление нарушителям порядка положительных характеристик, необходимых для условно-досрочного освобождения, за скрытие фактов потребления алкоголя и наркотиков осуждёнными. В колонии широкое распространение получило изготовление осуждёнными ножей, являющихся холодным оружием, которые работниками администрации колонии выносились за её пределы, реализовывались, а деньги делились с осуждёнными.

Подобные факты имеют место в исправительно-трудовых колониях №№ 12 и 16 (г. Тольятти), №№ 4, 15, 18 (г. Куйбышев), № 3 (г. Новокуйбышевск), в следственном изоляторе № 2 (г. Сызрань) и некоторых других. В указанных учреждениях ряд осуждённых незаконно располагает наличными деньгами до 1000 рублей, на которые играют в карты, по спекулятивным ценам у сотрудников учреждений приобретают спиртные напитки, наркотики, продукты питания, лекарственные препараты. Получила широкое распространение порочная практика использования осуждённых для незаконного изготовления ножей, рычагов переключения скоростей для легковых автомобилей с ввинченными в ручку клинками, зеркал с декоративным окладом, пистолетов-зажигалок, чеканок, разных деревянных ларцов, шкатулок и т.п. Указанные предметы администрацией ИТК используются как подарки, а нередко продаются частным лицам.

Имеют место факты пьянства и игры в карты работников администрации исправительно-трудовых колоний. Некоторые сотрудники ИТК создают предпосылки к разглашению охраняемых государством сведений, утрате секретных документов, утечке данной информации к преступным элементам. Допускается незаконное расходование товарно-материальных ценностей, злоупотребление при расходовании денежных средств.

Бюро обкома КПСС постановляет:

1. Обратить внимание руководства УВД облисполкома т.т. Данкова Г.А., Жидкова А.Н., начальника управления исправительно-трудовых учреждений УВД т. Сазонова В.Ф., начальника политотдела ИТУ т. Писарева А.Ф. на имеющиеся факты грубого нарушения законности в деятельности администрации ряда исправительно-трудовых учреждений, неудовлетворительное состояние работы по обеспечению режима содержания и перевоспитанию осужденных. Потребовать принять решительные и незамедлительные меры по устранению отмеченных нарушений законности, наведению должного порядка в исправительно-трудовых учреждениях. Принять к сведению, что бывшие сотрудники ИТК № 10 Советов и Тюрин за совершение преступлений осуждены военным трибуналом.

2. Обязать руководство УВД облисполкома, политический отдел ИТУ всемерно усилить внимание воспитательной работе среди сотрудников исправительно-трудовых учреждений, добиться строгого соблюдения социалистической законности, режима содержания осуждённых. Всю организаторскую и политико-воспитательную работу направить на формирование у сотрудников честного и добросовестного отношения к своему служебному долгу, неподкупности и непримиримости к нарушениям установленного законом режима содержания осуждённых. Поднять на должный уровень работу по трудовому и идейно-политическому перевоспитанию лиц, отбывающих наказание. Обеспечить выполнение плановых заданий каждым исправительно-трудовым учреждением, занятость осуждённых напряжённым производительным трудом, безусловное выполнение ими установленных правил поведения.

3. Предложить исполкому областного Совета народных депутатов, руководству УВД облисполкома до 1 июля 1988 года провести переаттестацию кадров администрации исправительно-трудовых учреждений, решительно освободиться от лиц, которые своим поведением компрометируют органы внутренних дел, нарушают социалистическую законность, не справляются со своими обязанностями по перевоспитанию осуждённых. Укрепить исправительно-трудовые учреждения преданными делу партии и государства кадрами, преимущественно из числа коммунистов и комсомольцев.

4. Прокурору области т. Соболеву А.В. усилить надзор за точным соблюдением законов в исправительно-трудовых учреждениях, принять меры к своевременному выявлению и устранению любых нарушений, от кого бы они ни исходили, к восстановлению нарушенных прав и привлечению виновных к установленной законом ответственности.

5. Начальнику УВД облисполкома т. Данкову Г.А. представить информацию обкому КПСС о выполнении настоящего постановления в июле 1988 года.

6. Контроль за выполнением постановления возложить на отдел административных органов обкома КПСС.

СОГАСПИ, Ф-656, оп. 195, д. 70, л.л. 15-17.

 

***

Куйбышевский обком КПСС

Общий отдел

Секретный сектор

Отчёты, информации, справки о выполнении постановлений ЦК КПСС, направленные в ЦК КПСС

В Центральный комитет КПСС

Секретно

№ 53с

24 февраля 1987 года

О рассмотрении на бюро обкома КПСС факта чрезвычайного происшествия в исправительно-трудовой колонии % 5 УВД Куйбышевского облисполкома

11 февраля 1987 года бюро Куйбышевского обкома КПСС рассмотрело вопрос: «О чрезвычайном происшествии в исправительно-трудовой колонии № 5 УВД облисполкома». В ходе обсуждения были тщательно проанализированы обстоятельства пожара в колонии, повлекшего гибель людей, а также причины и условия, способствовавшие этому происшествию.

Признано, что данный факт стал возможным главным образом из-за грубых нарушений воинской дисциплины и требований противопожарной безопасности со стороны военнослужащих внутренних войск, низкого уровня пожарно-профилактической работы, неудовлетворительного состояния исполнения уголовных наказаний, исправления и перевоспитания осуждённых в ИТК № 5, слабого контроля со стороны руководства УВД облисполкома и его управления исправительно-трудовых учреждений за положением дел в колонии.

Бюро обкома КПСС потребовало от командования и политорганов подразделений внутренних войск, руководства УВД облисполкома в месячный срок принять исчерпывающие меры по устранению причин и условий, способствующих возникновению пожаров, гибели людей и другим тяжким последствиям. Навести должный порядок во взаимодействии служб исправительно-трудовых учреждений и войсковых нарядов, обеспечении строгого соблюдения воинской дисциплины, чёткого выполнения требований уставов, инструкций и наставлений по несению службы.

Бюро обкома КПСС приняло к сведению, что органами прокуратуры по факту гибели ладей возбуждено уголовное дело и проводится расследование, коллегией УВД облисполкома, командованием в/ч 7452, партийными организациями и политорганами все виновные лица в чрезвычайном происшествии привлечены к дисциплинарной и партийной ответственности. В МВД СССР внесены предложения об освобождении от должностей начальника УИТУ т. Булкина, начальника политотдела ИТУ т. Красильникова, об увольнении из органов внутренних дел начальника колонии т. Вольникова, его заместителей т.т. Симакина и Капкова, ряда других работников УВД и военнослужащих. Всего наказано 39 человек.

G учётом, что парткомиссией при политотделе внутренних войск МВД СССР по Волго-Вятской зоне командиру в/ч 7452 т. Ефимову и начальнику политотдела этой части т. Шибанову объявлено по строгому выговору, им указало на ослабление требовательности по выполнению решений партии об укреплении воинской дисциплины.

Приняв во внимание непродолжительное время работы в должностях, за серьёзные недостатки в руководстве исправительно-трудовыми учреждениями начальник УВД облисполкома т. Данков строго предупреждён, а его заместителю т. Жидкову объявлен строгий выговор.

Начальнику УИТУ т. Булкину и его заместителю – начальнику политотдела УИТУ т. Красильникову за необеспечение требований режима содержания осуждённых и правил пожарной безопасности в ИТК № 5, низкий уровень организации воспитательной работы в исправительно-трудовых учреждениях объявлено по строгому выговору с занесением в учётную карточку. За работой по устранению вскрытых недостатков в деятельности исправительно-трудовых учреждений и подразделений внутренних войск установлен контроль.

Анализ положения дел в исправительно-трудовых учреждениях области и обсуждение этого вопроса на бюро обкома КПСС позволили сделать вывод о недостаточной эффективности деятельности политотдела ИТУ, его слабого влияния на фактическое положение дел в колониях. Партийно-политическая работа с личным составом исправительно-трудовых учреждениях, воспитательная работа с осуждёнными не обеспечивается на должном уровне при существующей в настоящее время структуре политорганов в системе ИТУ и статусе уставного политического отдела ИТУ (на правах райкома КПСС). Последнее обстоятельство исключает возможность влияния местных партийных комитетов на деятельность учреждений, расположенных на их территориях.

Информируя об этом, обком КПСС вносит предложение пересмотреть действующую систему политорганов с ликвидацией уставного политотдела ИТУ и созданием единых политорганов в системе МВД СССР.

Секретарь обкома КПСС Е.Ф. Муравьёв (подпись).

СОГАСПИ, Ф-656, оп. 195, д. 166, л.л. 31-33.


Просмотров: 50


Авторизация через социальные сервисы: Yandex Google Вконтакте Mail.ru Twitter Loginza MyOpenID OpenID WebMoney

Комментарии ()

    Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять комментарии.

    Отправляя данные через форму, Вы автоматически соглашаетесь с политикой конфиденциальности


    © 2014-. Историческая Самара.
    Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено.
    Продвижение сайта Дизайн сайта
    Вся Самара