При подготовке публикаций сайта использованы материалы
Самарского областного историко-краеведческого музея имени П.В. Алабина,
Центрального государственного архива Самарской области,
Самарского областного государственного архива социально-политической истории, архива Самарского областного суда,
частных архивов и коллекций.

Сошнин Александр Сергеевич

Из сводки происшествий по городу Самаре за январь 2000 года.

«24 января в подъезде дома № 39 на Волжском проспекте неизвестный преступник тяжело ранил проживающего здесь начальника областного управления охотничьего хозяйства Сошнина Александра Сергеевича, 1943 г.р. Преступнику удалось скрыться незамеченным. Следствие ведёт Ленинский РОВД» (рис. 1).

Кому была выгодна его смерть?

Это произошло около девяти часов утра. Немного раньше Александр Сошнин переговорил по телефону со своим водителем, чтобы тот прибыл за ним к этому времени. Точно в условленный срок водитель подъехал к знакомому подъезду дома № 39 на Волжском проспекте, где жил Сошнин. Начальник почему-то не выходил. Подождав минут двадцать, шофер сам пошел в подъезд - и здесь на площадке между третьим и четвертым этажами обнаружил тяжело раненого Сошнина, у которого голова была проломлена чем-то тяжелым. Как позже было установлено, киллер поджидал Сошнина на площадке между вторым и третьим этажами дома, внезапно напал сзади и нанес сильный удар по голове тяжелым металлическим предметом. Водитель тут же вспомнил, что буквально за несколько минут до происшествия он видел вышедших на улицу из подъезда двоих сантехников с характерным для этой профессии чемоданчиком и обрезками водопроводных труб в руках.

Сошнина доставили в больницу имени Пирогова, но медицина оказалась бессильной - вскоре Александр Сергеевич скончался. Следователи сразу же сделали вывод, что в данном случае с очень большой долей вероятности речь могла идти о заказном убийстве.

Александр Сергеевич Сошнин родился 26 октября 1943 года в Куйбышеве. В 1963 году он окончил приборостроительный технику, а в 1969 году – Куйбышевский авиационный институт. Сразу после окончания вуза Сошнин по распределению попал в знаменитое ОКБ Кузнецова, где он занимался испытаниями ракетной техники (рис. 2). На этом предприятии он проработал до 1978 года, когда по направлению партийный и советских органов его перевели в систему областного управления бытового обслуживания, где Сошнин по карьерной лестнице дошел должности начальника управления «Горразнобыт». В 1985 году опять же по направлению облисполкома он был назначен начальником управления охотничьего хозяйства администрации Куйбышевской (впоследствии Самарской) области. На этом посту А.С. Сошнин находился до последнего дня своей жизни.

По факту его убийства прокуратура возбудила уголовное дело, в ходе которого было выдвинуто несколько версий о причинах трагедии. В первую очередь рассматривалось предположение о том, что это преступление совершено в связи со служебной деятельностью А.С. Сошнина.

Оказывается, В течение ряда лет в конце 90-х годов в областном управлении охотничьего хозяйства под непосредственным руководством А.С. Сошнина шла разработка проекта нового закона «Об охоте и охотничьем хозяйстве Самарской области», который в случае его принятия мог стать серьезной угрозой для благополучия «теневых» владельцев многих охотничьих угодий нашего региона.

В то время в течение многих лет продолжался серьёзный конфликт между управлением охотничьего хозяйства Самарской области и областным обществом охотников и рыболовов. Главной темой этих разногласий является распределение лицензий на право охоты на крупных копытных животных.

Чтобы не углубляться в дебри данной проблемы, стоит лишь сказать, что лицензией именуется документ, дающий его обладателю законное право на добычу крупного животного - лося, оленя, кабана, косули и некоторых других. Но в том-то все и дело, что количество лицензий, ежегодно выделяемых охотникам, строго ограничено. Вызвано это ограничение не чьими-то злонамеренными кознями, а лишь естественным количеством животных, которых без ущерба природе можно отстрелять в данном сезоне.

Обычно на год на всю Самарскую область тогда выписывалось не более сотни лицензий на отстрел кабанов, вдвое, а то и втрое меньше - на добычу лосей, и не более полутора десятков - на право охоты на оленя. Между тем в нашей области насчитывалось не менее 40 тысяч одних только официально зарегистрированных охотников. Понятно, что при таких условиях лицензия на отстрел крупного копытного становится крайне дефицитным и престижным товаром, обладание которым автоматически возводит такого человека в разряд «крутых» охотников, приближенных к власти.

Положение усугубилось еще и тем, что в отдельные годы управление охотничьего хозяйства, которым до того времени и руководил Александр Сошнин, могло вообще запретить охоту на копытных в данном сезоне. Объясняется такой запрет просто. Если подсчеты численности животных показывают, что в текущем году количество лосей или кабанов заметно упало, то открытие охоты на них может еще более подорвать поголовье стада. Такой «облом» для самарских охотников случился, например, осенью 1998 года, когда была полностью запрещена добыча всех без исключения видов копытных. Осенью 1999 года под давлением охотничьей общественности ведомство Сошнина все-таки разрешило охоту на кабанов. Однако эксперты-экологи считают, что тогда принятие данного решения не обошлось без умышленной «корректировки» данных о численности копытных в нужную охотникам сторону.

Не стоит забывать также и о том, что по долгу службы Сошнин не раз подписывал документы о крупных штрафах за нарушение правил охоты, а также материалы на конфискацию охотничьего оружия у нарушителей. По его представлениям также было возбуждено множество уголовных дел против злостных браконьеров. Понятно, что недоброжелателей у главного охотинспектора области было хоть отбавляй.

Однако самая правдоподобная, на наш взгляд, версия о причинах убийства Александра Сошнина связана с главной целью последних лет его жизни – «проталкиванием» через губернскую Думу упоминавшегося выше закона «Об охоте и охотничьем хозяйстве Самарской области». В течение 1999 года этот юридический акт несколько раз вносился на рассмотрение областных депутатов - и каждый раз под благовидным предлогом его «резали», а затем отправляли на доработку. При этом эксперты до сих пор считают, что главный камень преткновения, из-за которого закон никак не мог пройти через губернский законодательный орган - это вопрос о собственнике охотничьих угодий.

В советское время в Самарской области, как и в любом другом российском регионе, собственниками угодий были или крупные промышленные предприятия (они владели так называемыми приписными охотничьими хозяйствами), или областное общество охотников и рыболовов (за ними был закреплен ряд охотугодий), или государство в лице областного охотничьего управления. Последнее контролировало заказники областного и республиканского значения и так называемые охотоугодья общего пользования.

В постперестроечную эпоху из-за экономических трудностей большинство промышленных предприятий отказались от содержания дорогостоящих охотугодий. Соответственно здесь резко снизился и контроль над добычей животных, благодаря чему в лесах ощутимо выросло браконьерство. Государственных же охотинспекторов, которые лишились поддержки общественности, для отлова всех нарушителей правил охоты катастрофически не хватает и по сей день.

Положение усугубилось еще и отсутствием на тот момент областной правовой базы для содержания государственных заказников. Действие прежнего нормативного акта на этот счет, принятого еще в советское время, по неизвестным причинам было отменено решением областной администрации еще в 1996 году. Нового же документа о заказниках Дума так и не приняла – точно так же, как при Сошнине не принимали и выстраданный им закон «Об охоте и охотничьих угодьях Самарской области».

Таким образом, практически для всего громадного охотничьего хозяйства губернии тогда не был определен его собственник. А это оказалось выгодным только для любителей «ловить рыбку в мутной воде». Получается, что в течение ряда лет миллионы рублей, которые область могла бы получать ежегодно от эксплуатации своих охотничьих ресурсов, шли не в бюджет, а в «теневой» бизнес.

Кому был выгоден такой расклад, думается, понятно. Ведь проект закона, душой которого был Сошнин, предусматривал передачу значительной части угодий во владение государства, то есть областного управления охотничьего хозяйства. А вот крупным коммерческим концернам, которые тоже претендовали на самые лучшие угодья, проект закона оставлял жалкие крохи.

Так вот, за несколько месяцев до трагедии, в октябре 1999 года, Александр Сошнин в очередной раз пытался «протолкнуть» через губернскую Думу созданный им закон «Об охоте и охотничьем хозяйстве Самарской области», в котором охотничьи угодья области, а самое главное – их владельцы были расставлены по-иному, нежели раньше. Дума этот закон снова отклонила. И вот после этой очередной неудачной попытки Сошнин в интервью одному из местных телеканалов сказал буквально следующее: «Непринятие этого закона на руку только бандитам и коррумпированным чиновникам». Если бы знал тогда Александр Сергеевич, до какой степени страшно правдивыми окажутся его слова относительно «бандитов», не желавших расставаться с очень выгодной «кормушкой» в виде доходов от «левой» эксплуатации охотничьих угодий…

А утром 24 января 2000 года Сошнин, по сведениям ряда источников, собирался посетить некоторые высокие инстанции для консультаций по поводу нового закона «Об охоте и охотничьем хозяйстве Самарской области», очередное рассмотрение которого в губернской Думе намечалось на следующий день. Но, как мы знаем, увидеть свое детище не в качестве проекта, а в виде уже действующего юридического акта Сошнину в итоге так и не довелось.

Как уже было сказано выше, с самого начала следствия всё яснее вырисовывался заказной характер данного преступления. Что же касается заказчиков, то их круг в принципе с самого начала был довольно ограничен. Квалифицированный следователь при заинтересованной помощи со стороны знатока «охотничьего» вопроса мог довольно быстро очертить круг лиц, подпадающих под извечный вопрос следствия: «Кому это было выгодно?»

В этой связи не может не выглядеть подозрительной неслыханная активность отдельных депутатов тогдашней губернской Думы, приложивших немало сил для того, чтобы предложенный А.С. Сошниным проект злополучного закона об охоте так и остался лишь проектом. А на другой день после его убийства на заседании губернской Думы альтернативный вариант закона «Об охоте и охотничьем хозяйстве Самарской области» был принят не только без проволочек, но даже безо всякого обсуждения. По нему все охотугодия области были оставлены «как есть», то есть на прежнем положении, гарантирующем их «теневым» хозяевам возможность охотиться где и когда им вздумается.

 

Кое-что о VIP-охоте

Незадолго до описанный выше трагедии автор этих строк брал у Александра Сергеевича Сошнина интервью о 15-летней работе на его непростой должности. Понятно, что по долгу службы Сошнину не раз приходилось участвовать в охотах с первыми руководителями Куйбышевской-Самарской области. О каждом из них Сошнин рассказывал по-разному. Вот это интервью с небольшими сокращениями.

- Уже было сказано, что руководить областным управлением охотничьего хозяйства вы начали еще при первом секретаре Куйбышевского обкома партии Муравьеве. Говорят, Евгений Федорович и вообще представители партийно-советской элиты, по примеру Брежнева, были большими любителями этого вида отдыха?

- Муравьев на охоту ездил, это правда. Но я в его охотах ни разу не участвовал. При этом о его намерении поохотиться сообщалось первому секретарю соответствующего райкома КПСС. А каждый такой секретарь в своем районе был и царь, и бог. Так что он у себя всегда организовывал прием по высшему разряду.

А вот с тогдашним председателем облисполкома, Владимиром Алексеевичем Погодиным, мне довелось выезжать на охоту не раз. Глава областной власти любил походить на уток. Мы с ним ездили на Пикелянские пруды в Большеглушицком районе, в Михайловское охотхозяйство в Кинельском районе, а также в Сергиевский и Приволжский районы. Несколько уток за каждую такую охоту Владимир Алексеевич обычно добывал.

- А как у вас складывались отношения с другими первыми секретарями обкома партии?

- Следом за Муравьевым пришел Вениамин Георгиевич Афонин. Он не был охотником. Более того: в бытность Афонина первым секретарем я получил выговор по партийной линии. Если кто помнит, Вениамин Георгиевич был избран на свою должность в конце лета 1988 года. А у меня как раз пришла горячая пора: разгар летне-осенней охоты, напряженная работа в большинстве хозяйств. Поэтому я часто пропадал в районах. А Афонин как раз начал проводить политику на усиление партийной и хозяйственной дисциплины, особенно среди руководителей. Однажды в обком партии поступила информация о том, что я в рабочее время находился в охотничьих угодьях. Назначили служебное расследование, собралось бюро - и мне объявили выговор с занесением в учетную карточку с официальной формулировкой: «В рабочее время находился на охоте».

Следующий первый секретарь обкома КПСС, Валентин Степанович Романов (впоследствии депутат Государственной Думы РФ – В.Е.), тоже не увлекался охотой - ни на своей партийной должности, ни до нее, в бытность заместителем председателя облисполкома. Да и времена уже наступили такие (шел 1991 год), когда хозяйственники на партийную власть почти перестали обращать внимание. Так что об охотничьих пристрастиях Валентина Степановича мне ничего не известно.

- А как складываются ваши отношения с постперестроечными руководителями области, в том числе с губернатором?

- С Константином Алексеевичем Титовым я был знаком еще с юношеских лет. Так получилось, что мы с ним в подростковом возрасте занимались легкой атлетикой, вот так и познакомились. А затем мы оба окончили Куйбышевский авиационный институт. Правда, Титов окончил его на год раньше меня, и к тому же он учился на другом факультете. Но тем не менее теплые отношения мы с Константином Алексеевичем поддерживали и в институте.

А затем будущий губернатор получил распределение на Куйбышевский авиационный завод, а я - в знаменитое КБ Николая Кузнецова. Я в течение девяти лет работал в том КБ, испытывал ракетную технику. После 1978 года, когда Титов работал в сфере науки, я перешёл в управление бытового обслуживания, где дослужился до должности директора горразнобыта. С 1985 года, как уже говорилось, я нахожусь в своей нынешней должности, а Константин Алексеевич стал губернатором, человеком, известным всей стране.

- Ну, а при случае походить с ружьем по лесу губернатор, говорят, никогда не отказывался?

- Он выезжает на охоту чрезвычайно редко, и именно - походить, полюбоваться природой, подышать воздухом. По моему мнению, Константина Алексеевича в таких поездках привлекает больше всего даже не сама охота как стрельба, а именно процесс общения с природой. На моей памяти Титов всего один раз, на охоте в Красноярском районе, стрелял по кабану, и первым же выстрелом уложил зверя наповал.

- Расскажите о том, как вам поручили организовать охоту для первого Президента России Бориса Николаевича Ельцина.

- В Шигонском районе Самарской области уже много десятков лет существует элитное охотхозяйство «Волжское» (ныне закрытый правительственный санаторий «Волжский Утёс» - В.Е.), которое еще в партийно-советские времена посещали с целью поохотиться первые лица СССР. А в конце 90-х годов сюда собрался приехать на отдых Борис Николаевич Ельцин.

Сразу же после его приезда местные чиновники решили устроить для высокопоставленного гостя «царскую» охоту. Мне поручили провести рекогносцировку местности и подготовку угодий. Охотхозяйство «Волжское» подчиняется непосредственно нашему главку в Москве. В советское время этот главк назывался Главохотой РСФСР, а после перестройки - Главным управлением в Министерстве сельского хозяйства РФ. Поэтому и организация, и снабжение там всегда были централизованными, и никого из областного ведомства к какому-либо участию в таких охотах никогда не привлекали. Сравните сами: у меня в управлении на всю область - около 90 работников, а в одном Волжском охотхозяйстве уже тогда работало более 100 человек.

А Борис Николаевич, если кто помнит, приехал на Волгу в июле, в разгар лета, когда никакая охота обычно не проводится по двум причинам. Во-первых, в это время у зверей и птиц самая горячая пора по воспитанию потомства, во-вторых, в июле на деревьях и кустарниках держится обильная листва, хорошо скрывающая любое животное. А это сильно затрудняет охоту: ведь тот же кабан - очень умный зверь, который без острой нужды ни за что не пойдет на открытое пространство из-под зеленого полога.

Но приказ есть приказ, и мы с начальником охотхозяйства «Волжское» проехались по угодьям, все осмотрели - и убедились: нельзя найти ни единого места, куда кабан вышел бы из леса под выстрел. Поэтому мы и дали соответствующим службам команду «отбой». Так что охота для Президента России в «Волжском» в тот раз так и не состоялась.

- А какой случай из вашей охотничьей жизни вы считаете самым памятным?

- Это произошло во время охоты на кабана. На него можно охотиться в лесу, в поле, но лично я люблю охоту в камышовых зарослях. Вот в конце 90-х годов я с хорошими знакомыми и поехал поохотиться в такие угодья в Ставропольском районе.

И вот стою я на номере примерно в метре от проторенной тропы. Слышу - кто-то по ней бежит, ведь в камышах любое движение далеко слышно. За несколько шагов различаю здоровенного секача, и тут же в него стреляю. Уже потом выяснилось, что пуля попала ему точно в сердце. Но в том-то и дело, что даже при таком ранении кабан легко проходит еще метров сорок, и лишь потом падает.

А раненый кабан для человека смертельно опасен. И этот зверь кинулся прямо на меня. После первого выстрела прошли какие-то доли секунды, я целюсь секачу точно в лоб, нажимаю курок во второй раз, а про себя думаю: если вдруг осечка, то кабан меня по этим зарослям здорово покатает. Ведь бывали же случаи, когда этот зверь своими огромными клыками забивал человека насмерть, и тогда от нерасторопного охотника в буквальном смысле слова оставались лишь клочья кожи и мяса.

Но мне повезло: осечки не было, и вторая пуля угодила зверю в середину лба. Кабан рухнул буквально к моим ногам. Потом посмотрели - а у него голова оказалась словно разрубленной топором (рис. 3).

Валерий ЕРОФЕЕВ.

 

Список литературы

Ерофеев (Карпов) В.В. 2000. Кто заказал Александра Сошнина? – «Вся Самара», 24-31 января 2000 года.

Ерофеев (Викторов) В.В. 2000. Убит главный охотинспектор области. – «Самарское обозрение», 31 января 2000 года.

Ерофеев (Ветров) В.В. 2000. Убит главный охотник губернии. – «Ведомости Самарской губернии», 28 января 2000 года.

Попова О. 2000. Смерть Александра Сошнина связывают с законом об охоте. – «Самарское обозрение», 7 февраля 2000 года.

Соколов А. 2000. Кто «заказал» Сошнина? – «Волжская коммуна», 25 января 2000 года.

© 2014-. Историческая Самара.
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено.
Продвижение сайта Дизайн сайта
Вся Самара