При подготовке публикаций сайта использованы материалы
Самарского областного историко-краеведческого музея имени П.В. Алабина,
Центрального государственного архива Самарской области,
Самарского областного государственного архива социально-политической истории, архива Самарского областного суда,
частных архивов и коллекций.

Журавлёв Павел Михайлович

Советник коммерции, купец I гильдии, потомственный почётный гражданин, гласный городской Думы Павел Михайлович Журавлёв был одним из наиболее деятельных персонажей эпохи промышленного расцвета Самары на рубеже XIX и XX столетий. Он стал совладельцем одного из первых металлообрабатывающих предприятий города (завод Журавлёва-Бенке, в советское время – Средневолжский станкостроительный завод). Еще Журавлёв был судостроителем и судовладельцем, одним из самых влиятельных поставщиков хлеба в Самаре, а также организатором сети лечебно-санаторных учреждений, в том числе кумысолечебниц на Красноярском тракте. Еще Журавлёв запомнился в Самаре как активный меценат и благотворитель: он содержал детские приюты, больницы и богоугодные заведения, жертвовал значительные суммы на строительство и поддержание храмов, в том числе знаменитого Кафедрального собора в Самаре (рис. 1).

Самарский заводчик

По определению Петра Владимировича Алабина, Самара — торговый город, и именно с торговлей он связывал ее будущее. Наверное, так думали многие. Только некоторые купцы вкладывали свой основной капитал в создание и развитие промышленных предприятий. Таких, например, как мукомольные, Жигулевский пивоваренный завод, кондитерская и макаронная фабрики. К числу немногих принадлежал Павел Михайлович Журавлёв, трудами которого на четверть века Самара стала одним из центров волжского судостроения.

Российское купечество в массе своей имело крестьянские корни. Выходцем из крестьян Угличского уезда Ярославской губернии был Николай Михайлович Журавлёв. В пятидесятых годах девятнадцатого века он владел несколькими кабестанными судами и занимался перевозкой грузов. Дела вел настолько успешно, что в 1860 году владел одиннадцатью пароходами. Кроме того, занимался производством канатов, лесопилением, изготовлением паровых котлов и машин. С 1887 года торговый дом «Н. Журавлёв и сыновья» возглавил его сын Михаил Николаевич, который снискал славу самого известного судоходного деятеля. Пароходы, построенные им на своем заводе в Рыбинске, обладали многими достоинствами, считались «лучшими «работниками» на Волге, и долго служили образцами для других судостроительных заводов Поволжья». В советские годы некоторые журавлёвские суда использовались на нефтеперевозках, и в 1938 году вошли в состав специализированного речного пароходства «Волготанкер».

Вот из какой семьи был Павел Михайлович Журавлёв. Вот откуда его капиталы. Вот причина того, что одного Журавлёва называли рыбинским, а другого — самарским, хотя он несколько десятилетий оставался купцом I гильдии города Углича.

Когда именно Павел Михайлович перебрался в Самару, установить не удалось. Со всей определенностью можно только сказать, что произошло это за несколько лет до образования нашей губернии. По самым ранним оценочным ведомостям недвижимого имущества почетному гражданину города Углича принадлежал дом на Алексеевской и Сокольничьей улицах (ныне Красноармейской и Ленинской), построенный в 1847 году. Позже, в 1854 году, во дворе появился еще один. Под ними числилось 1800 квадратных саженей земли. Один из домов сдавался огороднику, который использовал свободную землю для выращивания овощей. Стоимость аренды составляла 76 рублей в год, но с учетом расходов на караульщика и трубочиста чистый доход не превышал и 70 рублей.

Было у Павла Михайловича еще два дома на набережной реки Самарки под номерами 4 и 6. Здесь жил сам хозяин на протяжении многих лет. Место это, видимо, было столь хорошее, что его не покинули и дети, хотя наследство, оставленное им отцом, позволяло поселиться в любой части города.

Самарские купцы занимались преимущественно салотоплением. Иногородние — исключительно хлебной торговлей. В том числе и Павел Михайлович Журавлёв. Но он искал и находил другие пути извлечения доходов. Так, следуя примеру доктора медицины Н.В. Постникова и купца Е.Н. Аннаева, организовал в 1865 году «…кумысолечебное заведение на своей прекрасной даче, в 10 верстах от Самары, окруженной густой растительностью и переполненной множеством цветов. На этой даче 8 удобных квартир, за которые платят 25 руб. в месяц. С 1872 года Журавлёв прекратил выделку кумыса на своей даче, но кумысники продолжают на ней поселяться, так как кумыс всегда можно получить с соседних заведений Постникова и Аннаева по 20 коп. за бутылку».

Обзавелся Журавлёв и собственным салотопенным заводом за рекой Самаркой. Но колку баранов вел в меньших размерах, чем Антон и Емельян Шихобаловы.

В октябре 1875 года Павел Михайлович стал владельцем одной из первых паровых мельниц Самары. Она была устроена купцом В.И. Плошкиным на выгонной земле в 60-х годах. Но владелец умер, его имущество и купил он у конкурсного управления по делам несостоятельности. Покупка эта принесла Павлу Михайловичу немало неприятностей. Через три года некоторые гласные городской думы обвинили его в незаконном захвате земли. И только когда на свет были извлечены старые документы, выяснилось, что новый владелец мельницы не виновен. Дело в том, что В.И. Плошкин получил в 1862 году 924 квадратных сажени земли под устройство поташного завода. Через семь лет самовольно прирезал к тому участку еще 1146 квадратных саженей и возвел мельницу. И никто этого не замечал. Но когда мельница сменила своего хозяина, возникло дело о самовольном захвате земли.

В 1893 году Павел Михайлович Журавлёв пришел к решению увеличить производство муки. По его распоряжению директор механического завода Г.К. Бенке запросил разрешение в городской управе на строительство 5-этажного каменного корпуса мельницы на набережной реки Волги (ныне улица М. Горького).

Против такого строительства возражали жильцы прилегающих домов. Они опасались, что мельница может быть небезопасна в пожарном отношении, не хотели шума, который будет исходить от нее и подвод, доставляющих зерно. Подобные возражения выдвигались против сооружения и башкировской мельницы. Однако министерские чиновники не приняли их во внимание. Поэтому горуправа посчитала, что нет причин чинить препятствий и П.М. Журавлёву. Было учтено при этом и то обстоятельство, что мельница, переделанная из маслобойного завода, на этом месте давно существует, только в сравнительно малых размерах. В этом документе есть косвенное свидетельство того, что Павел Михайлович Журавлёв одно время занимался и маслобойным делом.

Новая мельница Павла Михайловича, оснащенная по последнему слову техники, стала одной из крупнейших в Поволжье. Попала в списки мельниц Российской империи, построенных к 1903 году. Однако самым крупным предприятием самарского купца I гильдии, потомственного почетного гражданина, коммерции советника П.М. Журавлёва следует назвать механический завод, на базе которого в советские годы возник Средневолжский станкостроительный завод (рис. 2).

Историю появления этого предприятия в Самаре довольно основательно изложил И.А. Шубин. Я лишь кратко напомню ее, дополнив деталями, которые не были ему известны. Пароходное общество «Нептун» в 1871 году ликвидировало свои ремонтные мастерские в Чёрном затоне, расположенном ниже Сызрани. Их оборудование приобрел инженер-механик Г.К. Бенке, перевез в Самару и основал в 1876 году механический завод. Номенклатура выпускаемой им продукции была довольно широка: плуги, бороны, конные грабли, сеялки, оборудование для мельниц и т.д. Эти изделия уходили не только в хозяйства Самарского края, но и Оренбургского, Уральского. Дела вроде бы шли неплохо. На заводе работало до 400 человек, они выпускали продукции примерно на 300 тысяч рублей. Но в 1882 году Г.К. Бенке организовал товарищество механического чугунолитейного завода, в которое вошли наиболее состоятельные самарские купцы: П.С. Субботин, П.М. Журавлёв, А.Н. Шихобалов, Константин Иванович и Георгий Иванович Курлины, Иван Львович Санин, Федор Гаврилович Углов, и другие. Уже на следующий год завод смог приобрести дополнительно 770 квадратных саженей земли, возвести новые постройки на сумму около 30 тысяч рублей. Продукции было произведено на 312396 рублей.

Возможно, под влиянием П.М. Журавлёва на заводе стали осваивать новое направление деятельности - ремонт пароходов и их постройку. Так или иначе, но 10 октября 1884 года правление товарищества на паях направило в городскую Думу прошение: отдать в аренду 400 квадратных саженей на берегу Волги рядом с заводом «…под временную верфь, в которой будет производиться сборка железного корпуса вновь строящегося парохода». Гласные Думы уважили просьбу. Этот участок берега обычно отводился под торговлю известью и камнем с платой 50 копеек за квадратную сажень. Правление завода хотело получить землю только до весны, поэтому отдало её за половину летней цены.

13 мая 1885 года состоялись торжества по случаю спуска на воду первого парохода, построенного в Самаре. Собственно говоря, как такового спуска не было. У рыбинского Журавлёва верфь была устроена на берегу Волги таким образом, что собранное за зиму судно во время половодья вода сама поднимала его, и оно оказывалось на плаву. Точно такой же принцип использовал и Павел Михайлович. И вот на пристани общества «Дружина» собрались именитые граждане, духовенство, прибыл и вице-губернатор А.Г. фон Бринкман. Разумеется, сам хозяин парохода купец Ф.Г. Углов. Судно с гостями совершило пробный рейс до Барбошиной Поляны, затем спустилось к Коровьему острову, зашло в Самарку, снова вышло на Волгу, где гости и сошли на пристани общества «Самолет».

Корреспондент «Самарских губернских ведомостей», рассказывая об этом знаменательном для Самары событии, писал: «Все устройство парохода и машины, хотя и уступает по чистоте заграничным работам, замечательно своей прочностью. Видно, что строители тщательно составляли чертежи и выполнили заказ вполне добросовестно и умно, несмотря на незначительное время на постройку (пароход заказан в январе нынешнего года, отапливается нефтью и стоит 45 тысяч рублей).

На ходу пароход очень устойчив, не заметно ни малейшего сотрясения, чрезвычайно легко и свободно повинуется рулю, так что можно положительно сказать, что начало этого нового дела в Самаре вышло очень удачным. Событие это для Самары имеет немаловажное значение. Нужно ожидать, что примеру Ф.Г. Углова последуют и другие коммерсанты, и вот в Самаре новая отрасль промышленности, новые заработки и новые предприятия. Дай Бог успеха хорошему начинанию и дай Бог, чтобы все благие начинания, выраженные в застольных тостах за завтраком, оправдались на деле».

Ни П.В. Алабин в своих книгах о Самаре, ни корреспондент «Самарских губернских ведомостей» не говорят о том, как называлось первое судно. Однако давно гуляет по страницам современных периодических изданий, книг разных авторов такое название парохода: «Первый, построенный в Самаре». На мой взгляд, это чистой воды выдумка. Свое имя судно несет на носовой части, кожухах гребных колес. Столь длинное, а пишется оно, естественно, не нонпарелью, а вполне доступным для прочтения шрифтом, просто трудно разместить.

Ссылки же на какой-нибудь документ или свидетельства очевидцев авторы современных публикаций не дают. Так откуда появилось столь странное название? Его родство легко угадывается в заголовке статьи губернских ведомостей: «Освящение первого парохода, построенного в г. Самаре». Если же верить историку волжского флота И.А. Шубину, составителям «Юбилейного сборника очерков деятельности Самарского биржевого комитета и общества с 1893 по 1913 г.», пароход этот имел как название порядковый номер — «Первый».

Но вернемся к газетной статье, о которой шла речь. Благие начинания, выраженные в «застольных тостах за завтраком», пробивали себе дорогу с трудом. На Волге в те годы имелись судостроительные предприятия, основанные давно и снискавшие хорошую репутацию. Поэтому деловые люди не спешили с заказами на самарский завод. Члены товарищества вынуждены были сами финансировать работы по судостроению. Тот же Ф.Г. Углов заказал пароход «Второй», а затем «Михаил». В буксировщик «Граф Шереметьев» вложил деньги и сам Павел Михайлович. Однако постройка судов приносила не прибыль, а убытки. И надо было сильно верить в перспективность нового направления деятельности, чтобы не оставить его, не броситься на поиски иных путей для вложения трудов своих и капиталов. Павел Михайлович верил. Если раньше правление завода обращалось в городскую управу с просьбой об аренде земли под верфь ежегодно, то в 1887 году оно взяло 400 квадратных саженей земли в аренду на 10 лет с платой 100 рублей. Цена не столь уж велика, но городская дума учла: завод работает в убыток, а на нем занято 350 горожан. Она также удовлетворяет ходатайство дать отзыв о хорошей деятельности завода в прошлом, его полезности для края, чтобы выйти в правительство с просьбой о помощи.

Отзыв за подписью губернатора А.Д.Свербеева был получен. Неизвестно, сыграл ли он какую-то роль или нет, но завод продолжал наращивать выпуск судов. Для самарских купцов Мясниковых построены буксиры «Два брата», «Мясников», «Белорыбка». В очерках биржевого комитета называется еще несколько судов, спущенных на воду заводом Журавлёва до 1894 года. Это «Елизавета», «Ксения» и «Сергей» для братьев Сапожниковых, «Самарец» и «Александр» для А.М. Кондратьева, «Красносельский» для П.Л. Сорокина. Пароходы «Уралка» построили по заказу уральского казачьего войска, «Ольга» и «Рыбка» - для И.С. Бережнова и С.Ф. Кузнецова.

Можно предположить, что перечень этот далеко не полный. «Самарская газета» от 3 августа 1891 года сообщала, что на заводе П.М. Журавлёва спущены на воду два буксира. Один в 150 лошадиных сил назван «Варвацием», а другой в 60 лошадиных сил — «Ксенией». Стоимость соответственно 70 и 35 тысяч рублей. Идет сооружение третьего судна. Примечательно то, что оба парохода сделаны П.М. Журавлёвым для себя.

Возможно, внимательный читатель заметил несоответствие сведений о владельце «Ксении», приведенных в сборнике биржевого комитета и в газете. Объясняется это вот какими причинами. Владелец завода не хотел, чтобы верфь, ее рабочие простаивали в ожидании заказа на судно. Их сборку оплачивал Павел Михайлович. Он использовал пароходы на транспортировке грузов. Таким образом, потенциальный покупатель мог увидеть буксировщики в работе, оценить их достоинства и недостатки, прежде чем приобрести. Так со временем суда меняли не только владельца, но и порой название, что существенно затрудняет составление полного перечня пароходов, построенных в Самаре. Известно лишь, что их было более сорока. Лучшими из них И.А. Шубин считает «Николая Башкирова» (1890 год) и «Павла Орехова» (1895 год).

Наиболее успешную попытку составить перечень судов самарской постройки предпринял руководитель практики Самарского речного техникума Роальд Исаакович Перцов. Его список пароходов с указанием года постройки, мощности, владельца приведен в книге «Самарский речной флот», изданной в 2000 году к 150-летию Самарской губернии. Эта книга в продажу не поступала, но ее можно найти в областной библиотеке.

Павел Михайлович заботился не только о заводе, который он благоустроил и расширил, дав заработок пятистам горожанам. «Самарская газета» от 20 октября 1889 года поместила небольшую заметку «Добрый почин». В ней шла речь о том, что общество «Россия» ввело страхование от несчастных случаев. И самарские фирмы Журавлёвых, Ромашовых, Башкировых уже застраховали своих рабочих на довольно крупную сумму. Газета выражала надежду, что их добрый пример найдет и последователей.

Естественно, заботясь о рабочих, Павел Михайлович не забывал о своих интересах. К 1900 году он был крупным домовладельцем Самары. Его дома находились на улице Казанской (ныне А. Толстого), 33 и 173, на Дворянской (Куйбышева), 144, 157, 159, на Соборной (Молодогвардейской), 197, 200, на Троицкой (Галактионовской), 164, 166, 168, 172,174, Алексеевской (Красноармейской), 3, 5. Они оценивались примерно в 80 тысяч рублей. А самый большой его дом, большой и по стоимости (100 тысяч рублей) находился на набережной Волги, 135. Р.И. Перцов установил, что этот доходный дом имел электрическое освещение, лифты. Сам же хозяин по-прежнему предпочитал жить на набережной реки Самарки, где у него было два дома.

Павла Михайловича, несомненно, можно было отнести и к довольно крупным землевладельцам. Он имел около 30 тысяч десятин пахотной земли, пожней в Самарском, Николаевском, Новоузенском и Бузулукском уездах.

Удивительно то, что такой крупный и влиятельный промышленник не стремился к общественной деятельности. Некоторое время он был гласным Самарской городской думы и на протяжении многих лет почетным членом только двух благотворительных обществ: Самарского губернского попечительства детских приютов и общества попечения о бедных. Правда, скаредным его не назовешь. Судя по хронике тех лет, самарское купечество делало пожертвования прежде всего в пользу церкви. Павел Михайлович не был исключением. Для каменного храма во имя Сретения Господня, строительство которого началось в 1858 году на территории Иверского женского монастыря, он заказал все кресты на главы храма. Не обошлось без его участия возведение часовни на Троицкой площади и церкви Смоленской иконы Божьей Матери на Преображенской (Водников). Купец подарил икону пророка Илии в киоте с позолоченной резьбой церкви во имя апостолов Петра и Павла на Сенной улице (ныне Буянова). Конечно же, входил в комитет по строительству нового кафедрального собора и пожертвовал на него 7 тысяч рублей.

Подобно некоторым самарским купцам, Павел Михайлович исполнял обязанности ктитора — церковного старосты. Этому предшествовали следующие обстоятельства. 17 октября 1888 года поезд Александра III потерпел крушение. В память чудесного избавления императора от опасности самарское земство вознамерилось возвести при больнице душевнобольных в местечке Томашев Колок храм во имя святого князя Александра Невского. Принять в этом участие пожелал и Павел Михайлович, дача и загородный дом которого находились поблизости. Он передал губернатору А.Д. Свербееву пять тысяч рублей. 30 октября в присутствии губернатора, председателя губернской земской управы, преосвященного Серафима состоялась закладка церкви. Члены семьи Павла Михайловича заказали все облачение для двух священнослужителей, одежду на престол и жертвенник, занавесь для царских врат. Перед освящением нового храма, которое прошло 17 декабря 1889 года, Павла Михайловича избрали старостой церкви. Эту должность он исправлял много лет (рис. 3).

Не был равнодушен купец и к бедам, которые обрушивались на его сограждан. Впрочем, не только. Он входил в особый комитет по оказанию помощи голодающим жителям губернии в 1873 году. Жертвовал крупные суммы денег в 1880 году (1500 руб.), помогал организации общежития для учениц классической и реальной гимназий (500 руб.).

С тревогой и надеждой следил Павел Михайлович за военными действиями в далекой Болгарии. В мае 1877 года передал одну тысячу рублей на нужды больных и раненых. 30 декабря весть о взятии Плевны дошла до Самары. С первыми ударами колоколов горожане потянулись в собор, где преосвященный Герасим в присутствии губернатора, представителей воинских частей, расквартированных в Самаре, учебных заведений совершил торжественное благодарственное Богу молебствие с коленопреклонением. Городская дума отправила на имя главнокомандующего русской армией 5 тысяч рублей для оказания помощи семьям погибших воинов.

Испытывая радость от победы русского оружия под Плевной, Павел Михайлович направил начальнику губернии 2 тысячи рублей для раздачи раненым в этом сражении солдатам.

Конечно, в Самаре были в те годы и более крупные жертвователи, граждане, которые послужили обществу в качестве гласных думы много больше, чем П.М. Журавлёв. Может быть, поэтому его кончину 10 августа 1902 года в городской думе никак не почтили.

Умер Павел Михайлович в возрасте 88 лет. Отпевание провел в старом Казанском соборе преосвященный Гурий с местным причтом. П.М. Журавлёв был похоронен на кладбище Иверского монастыря.

В последние годы жизни Павла Михайловича дела на его заводе шли не так хорошо, как прежде. Построенные им пароходы «Вера», «Надежда», «Любовь» оказались неудачными по своей конструкции и были проданы по низкой цене (рис. 4).

Прежде чем говорить, как распорядились наследники имуществом Павла Михайловича, необходимо сказать, что он имел пятерых детей: Ивана, Александру, Екатерину, Константина и Владимира. Владимир еще не достиг совершеннолетия. Сразу возник вопрос, откуда у 88-летнего старца такой юный сын? А дело в том, что все они были приемными.

Первоначально считалось, что Павел Михайлович взял их в приютах, над которыми попечительствовал. Могли их ему и «подбросить». В Самаре часто случалось, когда ребенка оставляли на крыльце дома состоятельных людей. И нередко таких детей брали в семью, усыновляли, удочеряли. Но позднее выяснилось, что все они были незаконнорожденными детьми некой Пелагеи Владимировны Кривопаловой, которая официально стала женой купца. И вот эти приемные дети вместе с матерью, кстати, совершенно безграмотной, в одночасье сделались обладателями огромного состояния, которое было разделено.

В мае 1903 года вдова, Пелагея Владимировна, потомственные почетные граждане Иван, Константин и Владимир Павловичи Журавлёвы (за Владимира был его попечитель) с участием нескольких крестьян Симбирской и Владимирской губерний, купеческого сына С.Н. Зуева организовали торговый дом «Наследники П.М. Журавлёва и К°». Все управление мельницей, торговлей продуктами переработки Журавлёвы отдали в руки своих компаньонов.

Заведование заводом, который не входил в состав торгового дома, братья оставили за собой. Они пытались и дальше развивать судостроение, пригласив в Самару главного конструктора завода Бромлей в Москве В.Ф. Игнатьева. Нашелся и новый заказчик: Западно-Сибирское пароходство. Для него построили пароходы «Товарпар» и «Комета». При их строительстве применили все новейшие разработки в области судостроения, но осадка пароходов получилась больше, чем предусматривалась. Заказчик потребовал сбросить цену, что пришлось и сделать.

Подвели Журавлёвых и покупатели сельскохозяйственной техники. Засухи сказались на урожае хлебов, и не все заказчики смогли оплатить изготовленную продукцию. Отразились на деятельности завода и события 1905-1907 годов. И вскоре он прекратил свое существование. Так, спустя четверть века, Самара перестала быть одним из центров волжского судостроения.

Трудно сказать, почему в 1947 году отказались от строительства в Куйбышеве нового судостроительного завода. Возможно потому, что выпуск 600-сильных буксиров освоили корабелы Горького. В 1948 году они спустили на воду головное судно этой серии — «Красное Сормово». Так в Куйбышеве и не смогла возродиться отрасль промышленности, основанная в свое время потомственным почетным гражданином, коммерции советником и купцом I гильдии Павлом Михайловичем Журавлёвым.

Владимир Казарин.

При подготовке данной публикации использован материал из книги: Казарин В.Н. Возрождённые имена. Самара, изд-во «Книга», 2004. Стр. 96-110.

© 2014-. Историческая Самара.
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено.
Продвижение сайта Дизайн сайта
Вся Самара