При подготовке публикаций сайта использованы материалы
Самарского областного историко-краеведческого музея имени П.В. Алабина,
Центрального государственного архива Самарской области,
Самарского областного государственного архива социально-политической истории, архива Самарского областного суда,
частных архивов и коллекций.

Елизаров Марк Тимофеевич

Вся его жизнь, начиная со студенческих лет, словно бы вращалась вокруг судьбы его великого современника – Владимира Ульянова-Ленина, которому Марк Тимофеевич Елизаров в итоге стал не просто хорошим знакомым, но и близким родственником (рис. 1, 2).

Сокурсник государственного преступника

Марк Тимофеевич Елизаров родился 10 (22) марта 1863 года в деревне Бестужевка Ново-Костычевской волости Самарской губернии в семье волостного старшины, бывшего крепостного крестьянина. После учебы в начальной школы в соседнем селе Обшаровке, Марк поступил в Самарскую мужскую гимназию, которую он окончил в 1882 году. После этого дальнейшая судьба юноши решалась на сельском сходе Бестужевки, который разрешил старосте выписать его из крестьянского сословия, что в результате дало возможность крестьянскому сыну в том же году поступить на физико-математический факультет Петербургского университета.

Именно здесь произошла его судьбоносная встреча с Александром Ульяновым, которая быстро перешла в дружбу. Александр тогда же познакомил Марка со своей сестрой Анной, которая тогда училась на Высших Бестужевских курсах (рис. 3, 4).

По воспоминаниям современников, сильное чувство между ними возникло почти сразу же, и к моменту окончания учебы Марк уже называл Анну своей невестой.

После окончания университета, в 1886 году, Марк поступил на службу в Петербургскую казенную палату. В ноябре 1886 года, вместе с Александром и Анной Ульяновыми, он участвовал в политической демонстрации студентов по поводу 25-летия со дня смерти Добролюбова. Именно в это время Александр Ульянов вместе с группой соратников создавал террористическую фракцию «Народной воли». Группа подготовила покушение на императора Александра III, которое должно было состояться 1 марта 1887 года, однако жандармская агентура смогла вовремя предотвратить этот террористический акт. Были арестованы 15 участников «Народной воли», и в их числе Александр Ульянов. Впоследствии он в числе других народовольцев был казнен в Шлиссельбургской крепости через повешение.

Дальнейшие события показали, что Марк Елизаров не был причастен к деятельности этой группы, и даже не знал о ее существовании. Однако при задержании А.И. Ульянова в его записной книжке был обнаружен адрес М.Т. Елизарова, и этого оказалось достаточно для ареста последнего. На допросах и очных ставках и тот и другой держались стойко, и уверяли жандармских следователей, что они просто знакомы еще по студенческой скамье, и больше их ничего не связывало. В итоге Марка за неимением улик по делу о террористическом покушении вскоре выпустили из следственного изолятора. Однако со службы в казенной палаты Елизаров был сразу же уволен по причине политической неблагонадежности, и его плюс к тому еще и выслали из Петербурга. Он был вынужден уехать обратно в Бестужевку под гласный надзор полиции.

Тогда же Марк Тимофеевич узнал, что и Анна Ильинична тоже была арестована по подозрению в участии в заговоре. Впрочем, и против нее у жандармов улик также не нашлось, но тем не менее она как сестра государственного преступника была приговорена к ссылке в Сибирь. От Елизарова потребовалось много усилий по написанию прошений и преодолению бесчисленных бюрократических препон, прежде чем Сибирь для Анны власти заменили на ссылку в одну из поволжских губерний. Правда, ее отправили не в Бестужевку, как просил Марк Тимофеевич, а в деревню Кокушкино Казанской губернии. Здесь в это время уже находился Владимир Ульянов, который был отчислен из Казанского университета за участие в студенческих волнениях (рис. 5).

Именно в Кокушкино, куда вскоре к своей невесте приехал Марк Елизаров, он впервые познакомился с братом Анны Ульяновой – будущим вождем мирового пролетариата. Вскоре после их встречи Владимиру Ильичу была разрешено вернуться в Казань.

Тогда же Мария Александровна Ульянова стала хлопотать о том, чтобы ей вместе с детьми разрешили уехать подальше от беспокойной Казани - в Самарскую губернию (рис. 6).

Разрешение было получено, и Елизаров по доверенности, выданной ему Ульяновыми, в конце 1888 года приобрел небольшой хутор близ деревни Алакаевки Самарской губернии. Об этом свидетельствует документ из Центрального государственного архива Самарской области (ЦГАСО) от 29 января 1889 года (по новому стилю – 10 февраля).

«Самарский уездный исправник доносит самарскому губернатору, что действительный студент Марк Тимофеев Елизаров по доверенности брата и сестры Ульяновых купил участок земли при д. Алакаевке Богдановской волости Самарской губернии».

(ЦГАСО, Ф-3, оп. 104, д. 28, л.д. 31).

В другом донесении начальника Самарского губернского жандармского управления департаменту полиции от 23 июня (по новому стилю – 5 июля) указывалось, что «4 мая на хутор при деревне Алакаевке прибыла семья Ульяновых в составе Владимира Ильича, состоявшего под негласным надзором полиции, Марии Александровны, Анны Ильиничны, состоявшей под негласным надзором полиции, Ольги Ильиничны, Марии Ильиничны и Марка Тимофеевича Елизарова, человека сомнительной политической благонадежности. В результате наблюдения за семьей Ульяновых чего-либо предосудительного замечено не было».

(В.И. Ленин. Биографическая хроника, т. 1, с. 42).

А вот как об этом писала в своих воспоминаниях М.И. Ульянова:

«В мае 1889 года мы переехали из Казани в Самару. На деньги, вырученные от продажи симбирского дома, мать надумала купить небольшой хутор. При содействии М.Т. Елизарова, жениха, а позднее мужа старшей сестры, хутор был куплен в 50 верстах от Самары у некоего К.М. Сибирякова. Это был богатый сибирский золотопромышленник, скупивший в середине 70-х годов у обедневших самарских помещиков большое количество земли с целью организации крупного, технического рационального хозяйства…

По вечерам в алакаевском домике раздавалось иногда пение, это Владимир Ильич пел под аккомпанемент Ольги Ильиничны. Он очень любил музыку и пение, охотно пел сам и слушал пение других: М.Т. Елизарова или хоровое пение» (рис. 7-11).

 

Шурин Владимира Ильича

Тем же летом состоялась долгожданная свадьба М.Т. Елизарова и А.И. Ульяновой. Об этом событии есть лишь сухая запись в три строчки: «28 июля (по новому стилю – 9 августа) 1889 года Владимир Ильич Ульянов присутствует в селе Тростянка в качестве поручителя на бракосочетании сестры Анны Ильиничны с Марком Тимофеевичем Елизаровым».

(В.И. Ленин. Биографическая хроника, т. 1, с. 43).

Осенью встал вопрос о переезде всей семьи в губернский центр, где М.Т. Елизаров имел квартиру (рис. 12).

Привезти сюда молодую жену, находящуюся под надзором полиции, без разрешения властей он не мог. Лишь после настойчивых хлопот разрешение было получено. Об этом в книге «В.И. Ленин и Самара». Куйбышев, 1966, с. 236, сказано следующее:

«В конце августа 1889 года Владимир Ульянов сопровождает в Самару на квартиру М.Т. Елизарова (Дворянская ул., д. Шоринова, ныне ул. Куйбышева, 7) поступивших в гимназию Дмитрия и Марию, а также Ольгу, под чьим присмотром должны были находиться дети, сам же возвращается в Алакаевку».

В том же источнике в записи от 21 сентября (по новому стилю – 9 октября), стр. 237, говорится, что «В.И. Ульянов с М.А. Ульяновой переезжают в Самаре на квартиру в доме Кулагина на Полицейской площади (ныне ул. Степана Разина, д. 10), снятую М.Т. Елизаровым для двух семейств. Сюда же переезжают сам М.Т. Елизаров, его племянник Е.П. Елизаров, Ольга, Дмитрий и Мария Ульяновы».

Из воспоминаний самарской учительницы А.И. Кицинской:

«Никогда не забыть мне первой встречи с Марией Александровной! Помню, я пришла к Марку Тимофеевичу Елизарову (мужу Анны Ильиничны) заниматься по алгебре. Когда кончились занятия, Марк Тимофеевич предложил мне: «Пойдемте пить чай!». Пошли в столовую. Только сели за стол – вошла Мария Александровна. Белые, слегка волнистые волосы выбивались из-под черной шелковой косынки, покрывавшей ее голову… Особое обаяние Марии Александровны сразу сблизило меня с ней и со всей семьей Ульяновых. Такой другой семьи никогда в жизни я больше не встречала».

Весной 1890 года и Ульяновы, и Елизаровы переехали на жительство в дом купцы Рытикова, расположенный на углу улиц Почтовой и Сокольничьей (ныне угол улиц Ленинской и Рабочей, здесь находится дом-музей В.И. Ленина в Самаре) (рис. 13).

Об этом пристав 3-й части Самары сообщил полицмейстеру в своем донесении от 14 мая.

Вот как описывает свое первое посещение этого дома А.И. Ерамасов, бестужевский знакомый М.Т. Елизарова:

«Я испытывал какое-то особенное чувство при первом посещении ульяновской семьи, перенесшей такое тяжелое горе… Жили тогда Елизаровы в районе Почтовой и Сокольничьей улиц, т.е. недалеко от района «выселенцев», по выражению одного губернатора, кажется, Брянчанинова, т.е. недалеко от района, где селилась обычно революционная интеллигенция. Помню, пришли мы вечером, и попали прямо к чаю. Вся семья собралась уже в столовой. Здесь я познакомился с Марией Александровной, Анной Ильиничной, Марией Ильиничной и Владимиром Ильичем. Кроме того, за столом был племянник Марка Тимофеевича, который жил у дяди и учился в гимназии… Марк Тимофеевич делился своими постоянными наблюдениями из жизни крестьян в Самарской губернии, где тогда уже резко проявлялась дифференциация крестьянства».

О многочисленных дискуссиях и спорах по разным социальным вопросам, не раз проходивших в доме Ульяновых, в своей книге «Самара и подпольные кружки ленинского периода» написал также их близкий знакомый М.И. Семенов (Блан):

«До какой степени самостоятелен и устойчив в своих взглядах и суждениях был в то время Владимир Ильич, видно из следующего. Раз во время спора по какому-то серьезному вопросу с Водовозовым в квартире последнего (это произошло, сколько помню, после доклада Водовозова о германской социал-демократии) присутствовавший здесь же М.Т. Елизаров, бывший значительно старше Владимира Ильича, захотел его поддержать и начал развивать по-своему высказанное Владимиром Ильичем положение. Последний, нимало не смущаясь, бросил в сторону М.Т., что он с ним не согласен, и спокойно продолжал свою речь. Елизаров сконфуженно замолк» (рис. 14).

После этих бесед с М.Т. Елизаровым о деревенской жизни Владимир Ульянов решил подготовить свою первую серьезную научную работу под названием «Новые хозяйственные движения в крестьянской жизни». Она была опубликована в Петербурге в 1893 году, уже после отъезда В.И. Ульянова из нашего города, однако написал ее он именно в Самаре.

Как писала А.И. Ульянова-Елизарова в своих воспоминаниях, «больше всего материала почерпал он [Владимир Ильич для своей работы] из рассказов Марка Тимофеевича Елизарова, происходящего из крестьян Самарской губернии и сохранившего тесную связь со своими односельчанами. Беседовал он и со старшим братом Марка Тимофеевича, Павлом Тимофеевичем. Это был так называемый «крепкий» крестьянин, разбогатевший арендой близлежащих удельных (то есть принадлежащих царскому дому) земель и пересдачей их крестьянам. Самое популярное лицо в деревне, он бессменно выбирался в земские гласные. Как и все люди его типа, он стремился к округлению своих капиталов, лез в купцы, чего позднее и добился…

Много заимствовал Владимир Ильич из непосредственного общения с крестьянами в Алакаевке, где он провел пять летних сезонов подряд по 3-4 месяца в год, а также в деревне Бестужевке, куда ездил с Марком Тимофеевичем к родным последнего».

 

Случай с купцом Арефьевым

В мае 1892 года Владимир Ульянов и Марк Елизаров попали в историю, которая в биографической литературе В.И. Ленина называется «Случай с купцом Арефьевым». Об этом рассказал в своих воспоминаниях младший брат Ленина, Дмитрий Ильич Ульянов.

«Летом 1892 г. Владимир Ильич вместе с Елизаровым был в Сызрани. Оттуда они собрались проехать на несколько дней в деревню Бестужевку, где брат Марка Елизарова крестьянствовал. Для этого надо было проехать на левый берег Волги (рис. 15, 16, 17).

В то время в Сызрани переправу через Волгу монопольно арендовал богатый купец Арефьев. У него был небольшой пароходик с баржей, на которых перевозились и люди, и лошади, и повозки. Купец запрещал лодочникам заниматься переправой, ревниво оберегая свои монопольные права. Поэтому каждый раз, когда лодочник набирал пассажиров, его лодку, по распоряжению Арефьева, нагонял пароходик и отвозил всех обратно.

Владимиру Ильичу не хотелось ждать перевоза, и он уговорил Марка Елизарова ехать на лодке. Лодочники не соглашались везти, боясь купца и заявляя, что все равно он воротит их обратно. Однако Владимиру Ильичу удалось-таки уговорить одного из них поехать, причем он энергично доказывал, что если Арефьев вернет лодку, то будет предан суду за самоуправство.

Сели в лодку и двинулись на перевал. Арефьев, увидев с пристани, где он сидел за самоваром на балконе, крикнул Марку, с которым был знаком как земляк:

- Бросьте, Марк Тимофеевич, эту затею. Ведь вы знаете, что я за переправу аренду плачу и не позволяю лодочникам перевозить на ту сторону. Идите лучше со мной чай пить и знакомого вашего ведите. Все равно поедете на пароходе, велю вас воротить.

Владимир Ильич стал настаивать, теперь еще более решительно, продолжать путь и не слушать самодура. Лодочник уныло говорил:

- Все равно воротит, зря едем, сейчас пароход нагонит, баграми нас к борту и вас ссадят на пароход.

«Да поймите вы, — сказал Владимир Ильич, — что он не имеет права этого делать. Если он лодку задержит и силой заставит нас вернуться, будет сидеть в тюрьме за самоуправство».

- Сколько раз он так проделывал, и никакого суда не бывало. Да и кто станет с ним судиться, очень большую силу забрал в Сызрани, и судьи-то у него, должно быть, все свои...

Лодка, по настоянию Владимира Ильича, продолжала свой путь на левый берег, хотя было совершенно ясно, что Арефьев приведет свою угрозу в исполнение. Едва лодка достигла середины реки, послышался свисток пароходика, который, отцепив баржу, быстро погнался за лодкой.

- Ну, вот вам и переехали, — произнес лодочник. — Сейчас обратно поедете. И никакой суд ничего сделать не может, он всегда правый будет.

Пароход, догнав лодку, остановил машину. Два-три матроса, привычно работая баграми, подтянули лодку к борту и предложили пассажирам перебраться на пароход.

Владимир Ильич стал разъяснять служащим, что они не имеют права задерживать их и будут преданы суду за самоуправство, за что грозит тюрьма.

- Никакого значения, — доказывал он, — не имеет то обстоятельство, что Арефьев арендовал переправу через реку, это его дело, а не наше, и это ни в каком случае не дает права ни ему, ни вам бесчинствовать на Волге и силой задерживать людей.

На это капитан возразил:

- Ничего мы не знаем, нам приказал хозяин парохода, и мы обязаны слушаться и исполнять его распоряжения. Пожалуйста, пересаживайтесь, мы не дадим вам ехать дальше.

Пришлось подчиниться. Но Владимир Ильич сейчас же записал имена и фамилии всех служащих, принимавших участие в задержке лодки, а также лодочника и других свидетелей…

По возвращении через несколько дней в Самару Владимир Ильич подал жалобу на Арефьева, обвиняя его в самоуправстве… Однако добиться (осуждения купца — В.Е.) Владимиру Ильичу стоило еще немало хлопот… Арефьев, зная о безнадежности своего положения и грозившей ему каре, пустил в ход все свои связи, чтобы оттянуть по возможности дело. Ему и его защитникам казалось, что бросит же, наконец, этот беспокойный человек ездить за сотню верст без всякой для себя выгоды, без всякой пользы, с их точки зрения… На третий разбор дела Владимир Ильич получил повестку уже зимой, в конце 1892 года. Он стал собираться в путь. Поезд отходил что-то очень рано утром или даже ночью, предстояла бессонная ночь, скучнейшие ожидания в камере земского начальника, на вокзалах и т. д. Хорошо помню, как мать всячески уговаривала брата не ехать.

- Брось ты этого купца, они опять отложат дело, и ты напрасно проездишь, только мучить себя будешь. Кроме того, имей в виду, они там злы на тебя.

- Нет, раз уж я начал дело, должен довести его до конца. На этот раз им не удастся еще оттягивать.

И он стал успокаивать мать…»

В итоге Владимир Ильич добился своего. Лишь с третьего раза, уже осенью, когда все возможные зацепки для откладывания дела были использованы, сызранский судья все же был вынужден начать рассмотрение дела купца-самодура. Выслушав всех свидетелей и изучив прилагавшиеся материалы, суд вынес приговор: заключение в арестный дом на один месяц. Опозоренный Арефьев был вынужден отсидеть свой срок «от звонка до звонка».

 

После Самары

В августе 1893 года Елизаровы и Ульяновы переехали в Москву, где Марк Тимофеевич поступил на службу в управление железных дорог. Однако в 1901 году за помощь Московскому комитету РСДРП он был арестован и выслан на два года в Сызрань (рис. 18).

Не найдя работу в Сызрани, Елизаров получил разрешение уехать в Томск на работу в управление Сибирской железной дороги. По окончании срока ссылки и полицейского надзора Марк Тимофеевич снова вернулся в Петербург, где поступил на службу в управление Николаевской железной дороги на должность бухгалтера.

Впоследствии М.Т. Елизаров принимал активное участие в событиях Первой русской революции 1905-1907 годов, когда он был одним из организаторов Всероссийской забастовки железнодорожников в ноябре 1905 года. За это он был вновь арестован и выслан в Сызрань на три года. Под псевдонимом «Скорпион» Елизаров все это время сотрудничал в газетах «Сызрань» и «Сызранское утро». В 1906 году он переехал в Самару, где он снимал квартиры по Садовой улице, 140 (ныне дом № 142) и № 73 (ныне дом № 87/89). М.Т. Елизаров сотрудничал с редакцией большевистской газеты «Самарская Лука», а также активно участвовал в работе Самарского комитета РСДРП (б).

В 1909-1916 годах М.Т. Елизаров служил в страховом обществе «Саламандра» и Российском транспортном страховом обществе «Волга». С марта 1916 года он был назначен директором-распорядителем пароходного общества «По Волге». При этом он принимал участие в деятельности большевистских организаций, поскольку разъездной характер его работа давал ему возможность поддерживать связи с партийными организациями на местах.

Октябрьский переворот 1917 года М.Т. Елизаров встретил в Петрограде, и почти сразу по протекции В.И. Ленина он был назначен наркомом путей сообщения (рис. 19, 20).

В этой должности 20 января 1918 года М.Т. Елизаров последний раз побывал в Самаре, где выступил с речью перед здешними железнодорожниками. Но 23 марта 1918 года он получил новое назначение в Совнаркоме, став народным комиссаром по делам страхования. После реорганизации этого наркомата он получил должность члена коллегии по делам торговли и промышленности. Весной 1919 года М.Т. Елизаров уехал по делам службы в Петроград, где неожиданно для всех 10 марта умер от сыпного тифа.

На похороны своего шурина в Петроград приехал председатель Совнаркома В.И. Ленин. Вот как об этом написала в своих воспоминаниях профессиональная революционерка М.П. Голубева, член РСДРП с 1901 года:

«Перехожу теперь к последней своей встрече с Владимиром Ильичем. Он тогда приезжал в Питер, на похороны М.Т. Елизарова. Я уже стояла у гроба, когда вошел Владимир Ильич. Первым моим порывом было подойти к нему (мы несколько лет не виделись), но я не знала, как отнесутся к этому окружающие, и осталась на месте. Владимир Ильич увидал меня, сам пошел ко мне, и мы отправились с ним в больничный сад… Он вспоминал прежде всего Самару».

М.Т. Елизаров был похоронен в Петрограде, в семейном некрополе Ульяновых, которые находятся на «Литераторских мостках» Волкова кладбища (рис. 21).

В нашем городе увековечена память этого знаменитого человека. Решением Куйбышевского горисполкома от 29 июля 1967 года улица Тихоокеанская в Кировском районе города была переименована в улицу Елизарова (рис. 22, 23).

Еще раньше в соответствии с решением горисполкома от 8 июля 1926 года имя М.Т. Елизарова получил и бывший 2-й Запанской переулок, что находился в Железнодорожном районе, в поселке Шмидта.

Валерий ЕРОФЕЕВ.

© 2014-. Историческая Самара.
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено.
Продвижение сайта Дизайн сайта
Вся Самара