При подготовке публикаций сайта использованы материалы
Самарского областного историко-краеведческого музея имени П.В. Алабина,
Центрального государственного архива Самарской области,
Самарского областного государственного архива социально-политической истории, архива Самарского областного суда,
частных архивов и коллекций.

Блок Иван Львович

Терроризм как социальное явление в России впервые проявил себя вовсе не в конце ХХ века, а как минимум столетием раньше. Еще в 1876 году была образована подпольная организация «Земля и воля», которая для своей борьбы вскоре избрала тактику индивидуального террора. В течение последующих десятилетий от пуль и бомб террористов в нашей стране погибло немало государственных деятелей, в том числе император Александр II в 1881 году. А с началом революционных событий 1905 года эту тактику взяла на вооружение возникшая незадолго до того партия социалистов-революционеров (эсеров).

 

Тринадцатый губернатор

Общероссийский социально-политический кризис первых лет ХХ века привел к резкому осложнению ситуации в стране. Революционное движение тогда распространилось также и в Самарской губернии, захватив все слои народа. В связи с такой обстановкой центральные российские власти стали решительно «закручивать гайки» на местах. С 3 марта 1906 года Самарский регион возглавил наш тринадцатый губернатор, действительный статский советник Иван Львович Блок (рис. 1),

которого МВД рекомендовало как решительного и даже жесткого руководителя.

Биографическая справка. Считается, что дата его рождения точно не известна, однако по сведениям живущих ныне членов его семьи, И.Л. Блок родился 28 февраля 1858 года в Санкт-Петербурге.

Он происходил из дворянской семьи среднего достатка. В 70-е годы XIX века Иван жил со своими родителями в Санкт-Петербурге, на набережной Васильевского острова, у Дворцового моста. Его дядей был известный поэт Александр Александрович Блок.

Семейство Блоков было евангелистско-лютеранского вероисповедания, однако сам Иван Львович был православным. Все братья и сестры в его семье музицировали, сам Иван играл на виолончели. Приехав в наш город 9 марта 1906 года, он оказался тринадцатым по счету самарским губернатором, и это число для него оказалось роковым.

Иван Львович Блок окончил Санкт-Петербургское императорское училище правоведения, и был направлен на гражданскую службу 16 мая 1880 год. Следующие 15 лет он был земским деятелем, а в структуру МВД Блок перешел служить с 25 июня 1891 года. Сначала он занимал пост председателя Екатеринбургского (Пермской губернии) уездного съезда, где в 1880—1890 годах за успешную службу получил ряд государственных наград. С 13 июля 1902 года Иван Львович работал уфимским вице-губернатором, затем с 4 июля 1903 года - бессарабским вице-губернатором. Приказом по МВД от 4 июня 1905 года Блок был назначен губернатором в Гродно, где железной рукой сумел удержать законный порядок даже в условиях острого социального кризиса. Тогда ему был присвоен высокий чин действительного статского советника (соответствует армейскому званию генерал-майора).

Именно такой глава региона, по мнению правительства, нужен был Самаре после событий в нашем городе в декабре 1905 года, когда по примеру Москвы они лишь чудом не переросли в общегородское вооруженное восстание. Самарским губернатором Иван Львович стал после того, как был подписан приказ министра внутренних дел П.Н. Дурново от 3 февраля 1906 года.

Иван Львович Блок имел большую семью. Он был женат на Марии Митрофановне (в девичестве Орловой), от которой он имел двух сыновей и четырех дочерей. По приезду в Самару новый губернатор разместился в каменном особняке на улице Казанской (ныне улица Алексея Толстого). На первом этаже дома находилась его приёмная, канцелярия и квартира правителя канцелярии, а на втором поселился сам Иван Львович с семьей.

 

Кризис империи

В нашем городе Блок начал работу с того, что за излишнюю мягкость уволил с должности начальника Самарского губернского жандармского управления (СГЖУ) Александра Каратаева. Еще через несколько дней в губернской столице начались массовые аресты, под которые попали все политически неблагонадежные лица. А затем глава региона стал лично ездить по селам в сопровождении воинских подразделений для подавления крестьянских бунтов.

В частности, 13 июня 1906 года в селе Матвеевка Николаевского уезда произошло вооруженное восстание, во время которого мужики разграбили и сожгли помещичью усадьбу и волостное правление, избили многих чиновников, а полицейского пристава Пастуховского, который пытался остановить беспорядки, убили на месте. Губернатор прибыл в Матвеевку уже наутро после этой кровавой драмы. По его приказу было арестовано свыше 20 зачинщиков беспорядков, причем некоторых из них казаки публично выпороли на площади и затем отпустили, а непосредственных участников убийства увезли в Самару, где их затем предали военно-полевому суду.

Но главным политическим событием того лета в России стал роспуск I Государственной Думы, выборы в которую прошли весной. В ответ на этот шаг царских властей Центральный Комитет партии социалистов-революционеров принял решение перейти к политике террора - как в столице, так и в каждой отдельно взятой губернии (рис. 2).

Для претворения в жизнь партийного задания в Самару, как и во многие другие города страны, в середине июля 1906 года нелегально прибыла группа боевиков, специально подготовленная для совершения террористических актов. В ее состав входило семь молодых людей в возрасте от 17 до 22 лет, а возглавлял весь отряд 19-летний инструктор Митрофан Слепухин (кличка «товарищ Вадим»).

В Самаре группа сняла квартиру на улице Почтовой (ныне Рабочая) у хозяйки Антонины Кругловой. Все боевики выглядели обычными мастеровыми парнями, разъезжавшими по городам в поисках заработков. Хозяйка не задавала своим постояльцам вопросов о роде их занятий, а те в течение нескольких дней ходили по городу, подыскивая наиболее удобное место для убийства губернатора. Решительный момент наступил 21 июля, когда товарищ Вадим назначил метальщиком 22-летнего Григория Фролова и вручил ему только что собранную бомбу.

 

Терроризм в действии

«Срочная телеграмма министру внутренних дел Петру Столыпину от самарского вице-губернатора Ивана Кошко.

21 июля 1906 года.

Сегодня в 6 часов 40 минут вечера на углу Вознесенской и Воскресенской улиц в Самаре (ныне улицы Степана Разина и Пионерская – В.Е.) убит губернатор Иван Блок бомбой, брошенной при проезде его в открытых дрожках. Кучер ранен. Предполагаемый убийца, молодой человек лет 22, задержан. Вступаю в управление губернией. Дальнейшие подробности дополнительно по выяснении».

(Более полные тексты этого и других документов с архивными ссылками приведены ниже в дополнении).

Кстати, губернатора о подготовке этого преступления предупреждал экс-глава самарских жандармов генерал-майор Каратаев. Как уже было сказано выше, после своего назначения в наш город Блок уволил его с должности. Вот что Каратаев впоследствии об этом писал в докладной на имя командира Отдельного корпуса жандармов.

«Покойный губернатор г. Блок вообще себя не берег, и как бы бравировал опасностью, часто безо всякой охраны являясь на встречи. Я просил его быть осторожным, он же отвечал, что если уж суждено умереть, то уберечься трудно. Говорил я неоднократно и полицмейстеру убедить губернатора быть осторожным, но и его предупреждений г. Блок тоже не слушал».

Отсутствием охраны у высокопоставленного чиновника просто не могли не воспользоваться названные выше эсеры-террористы при осуществлении своего преступного плана. О том, как это происходило, Григорий Фролов затем подробно рассказал в своих мемуарах под красноречивым заголовком «Террористический акт над самарским губернатором», которые были опубликованы в 1924 году в журнале «Каторга и ссылка» (более полные выдержки из этого материала приведены ниже в дополнении).

«Вот поворот экипажа, - писал Фролов, - я подхожу по диагонали совсем близко, шагов на восемь-девять, и сплеча бросаю бомбу в ноги губернатору. Не успел я сделать полуоборота налево, как раздался чрезвычайно четкий и чистый звук огромной силы, и я почувствовал, как меня чем-то обдало, из правого уха что-то стрельнуло, и левый глаз утратил зрение… Поворачиваюсь лицом снова в ту сторону, куда я метнул бомбу, но непроницаемая мгла стояла вокруг…

Я почти машинально побежал к берегу Волги, чтобы обмыть свое лицо и затеряться в береговом движении… Вот тут-то я и натолкнулся на городового, разгонявшего толпу… По дороге в участок, когда проезжали недалеко от места взрыва, какой-то мужчина догнал нас и ударил меня несколько раз, приговаривая: «Ах, злодей, убил ведь губернатора!», - и вместо обиды, сам не сознавая, доставил мне большую радость, так как сообщил, что долг я выполнил вполне, - а остальное неважно».

Как потом установило следствие, брошенная Фроловым бомба упала на пол пролетки и угодила Блоку под ноги, и в результате от них почти ничего не осталось. Взрывом губернатору также целиком оторвало кисть правой руки и голову, потому что, по свидетельствам очевидцев, Блок в последний момент нагнулся близко к свертку и даже успел его поднять, чтобы выбросить из пролетки, но ему не хватило каких-то долей секунды (рис. 3, 4).

Губернаторского кучера Ивана Драгунова спасла только высокая спинка сиденья, изготовленная из крепкого дуба, поэтому основная сила взрыва оказалась направлена не вперед, а вверх. И хотя кучера выбросило на мостовую, и он при этом потерял сознание, врачи затем нашли у него только обширный ожог спины, не представлявший угрозы для жизни.

Случайным свидетелем этого чрезвычайного происшествия оказался наш знаменитый писатель Алексей Толстой, мать которого тогда жила в Самаре, и он, уже ставший к тому времени достаточно известным в стране литератором, каждое лето приезжал ее навестить. О том трагическом дне Толстой в своем дневнике сделал следующую запись, впоследствии опубликованную в его сборнике:

«Это было летом 1906 года… Я ходил на пристань проводить уезжавшую знакомую барышню… На перекрестке услышал какой-то странный удар. Я пошел на звук и вот что увидел: разбитые дрожки, две лошади бьются в агонии, и кучер валяется, запутавшись в вожжах. Близ дрожек лежит тело в черном мундире, одна рука в белой перчатке, вместо другой руки – кость, вместо ног – кости. Головы нет. Это был губернатор Блок».

Во время похорон губернатора в его гроб вместо головы положили ватный шар, а одну его ногу так и не смогли собрать (рис. 5).

Большая похоронная процессия прошла от дома губернатора до Кафедрального собора, что находился на месте современной площади Куйбышева, где и прошло отпевание И.Л. Блока. После этого процессия дошла до вокзала, откуда гроб с телом губернатора перенесли в вагон, в котором семья увезла останки в Уфу (рис. 6).

Здесь они были захоронены на Сергиевском кладбище. Однако после 1945 года могилу И.Л. Блока вместе с остальным кладбищем сровняли с землей.

 

Расстрел заменили каторгой

А в июле 1906 года в Самаре, сразу же после убийства губернатора, была задействована вся жандармская и полицейская агентура, благодаря чему уже днем 22 июля следствие имело достаточно полную информацию о квартире на улице Рабочей, в которой проживали подозрительные молодые люди. Брать постояльцев решили глубокой ночью, когда все они, как потом выяснилось, спали сном невинных младенцев. Кроме Слепухина, арестованными оказались также 20-летние Александр Яковлев и Петр Дмитриев. Позже было установлено, что еще трое приехавших накануне в Самару – Петр Ионов, Леонид Бережнов и Евгений Иванов, тогда ночевали в других местах, и поэтому в жандармские сети не попали.

На конспиративной квартире было обнаружено немало улик, говорящих о причастности задержанных к преступной деятельности. В их числе – револьверы систем «Маузер» и «Браунинг», схемы изготовления взрывных устройств, паспорт Фролова, литература и листовки партии эсеров, инструкции для боевиков, и, самое главное - списки правительственных учреждений и адреса квартир высших должностных лиц Самары. Как потом выяснило следствие, кроме убийства губернатора, террористы планировали в ближайшие дни совершить в нашем городе еще не менее четырех покушений на высокопоставленных чиновников. От новых трагедий Самару уберегла лишь расторопность правоохранителей.

Следствие по факту убийства губернатора Блока и по деятельности нелегальной организации партии эсеров продолжалось более семи месяцев. Заседание военно-полевого суда по этому уголовному делу проходило в помещении Самарской губернской тюрьмы 12 февраля 1907 года.

Кроме перечисленных выше боевиков - Григория Фролова, Митрофана Слепухина, Александра Яковлева и Петра Дмитриева, обвинение по делу также было предъявлено и Антонине Кругловой, хозяйке квартиры, которая имела неосторожность сдать ее группе молодых людей. Но поскольку никаких улик в отношении нее в ходе следствия не обнаружилось, Круглова была оправдана и вышла на свободу в зале суда.

Слепухин, Яковлев и Дмитриев на следствии утверждали, что они всего лишь сочувствующие партии эсеров, а к боевой организации отношения не имеют. Тем не менее все они были приговорены к различным срокам поселения в Енисейской губернии. Что же касается Григория Фролова, главного исполнителя теракта в отношении самарского губернатора, то он решением военно-полевого суда был приговорен к расстрелу. Впрочем, через два месяца по ходатайству адвоката решением главнокомандующего Казанским военным округом смертная казнь ему была заменена двадцатилетней каторгой.

Однако этот срок эсер-боевик так и не отбыл. Через год он сумел сбежать с каторги, и, по данным жандармской агентуры, затем добрался до Санкт-Петербурга, по пути на один день остановившись в Самаре. После Октябрьского переворота, как уже было сказано, бывший террорист засел за мемуары и некоторое время работал в совучреждениях в Москве. Фролов не дожил до сталинских чисток 30-х годов и умер своей смертью в возрасте 46 лет.

Но вот его соратнику по партии, бывшему инструктору боевиков Митрофану Слепухину в этом отношении повезло меньше. В 1937 году он был обвинен в принадлежности в прошлом к партии эсеров и осужден на 10 лет заключения в лагерях, где вскоре скончался.

Валерий ЕРОФЕЕВ.

 

 

Дополнение

 

Материалы Центрального Государственного архива Самарской области (ЦГАСО)

 

Министру внутренних дел П.А. Столыпину от самарского вице-губернатора И.Ф. Кошко.

21 июля 1906 года.

В 6 часов 40 минут вечера на углу Вознесенской и Воскресенской улиц в Самаре убит губернатор Блок бомбой, брошенной при проезде его в открытых дрожках. Кучер ранен. Предполагаемый убийца, молодой человек лет 22, задержан. Вступаю в управление губернией. Дальнейшие подробности дополнительно по выяснении.

(ЦГАСО, Ф-3, оп. 233, д. 2059, л.д. 8-9).

 

Отдельного корпуса жандармов генерал-майор Каратаев – командиру Отдельного корпуса жандармов.

22 июля 1906 года.

… Нахожу дополнить Вашему Превосходительству, что покойный губернатор г. Блок вообще себя не берег и как бы бравировал опасностью, часто безо всякой охраны являлся на встречи, и я много раз предупреждал и просил его быть осторожным, он же отвечал, что если уж суждено умереть, то уберечься трудно; говорил я неоднократно и полицмейстеру убедить губернатора быть осторожным, но и его предупреждений г. Блок не слушал.

(ЦГАСО, Ф-468, оп. 1, д. 861, л.д. 1-2).

 

Проект обвинительного акта по делу об убийстве губернатора И.Л. Блока, направленный прокурором Самарского окружного суда В. Саковичем самарскому губернатору В.В. Якунину.

(На документе не проставлена дата).

О крестьянине Григории Никитине Фролове, неизвестного звания человеке, именующем себя товарищем Вадимом, мещанах Петре Кириллове Дмитриеве и Александре Васильеве Яковлеве и крестьянке Антонине Ивановой Кругловой.

21 июля 1906 года в г. Самаре, в 7-м часу вечера, самарский губернатор, действительный статский советник Иван Львович Блок возвращался по Воскресенской улице из Губернского правления к себе домой на квартиру на собственной лошади в открытой пролетке. Как только губернатор с Воскресенской улицы свернул на Вознесенскую, то к его пролетке быстро подбежал неизвестный молодой человек, шедший по Воскресенской улицы снизу от Волги, размахнулся и бросил под передок пролетки какой-то предмет, после чего тотчас же последовал оглушительный взрыв, поднялся кверху столб пыли и дыма сажени в три в диаметре. Губернатора Блока подбросило на сажень кверху; пролетка была разбита вдребезги и разлетелась в разные стороны, кучер упал с козел на мостовую, и лошадь с передками пролетки ускакала по Вознесенской улице. Губернатор Блок оказался убитым, и обезображенный труп его упал на мостовую на рельсах конки.

По словам очевидцев взрыва – легкового извозчика Малышева, стоявшего на углу Воскресенской и Вознесенской улиц у дома Мигунова, пожарного служителя Федора Бунина, дежурившего на близ находящейся пожарной каланче при городской управе и булочников Дмитрия Тузова и Василия Сурменева, сидевших на Воскресенской улице около булочной Петрова, молодой человек, бросивший бомбу в экипаж губернатора, по виду мастеровой, тотчас же после взрыва бросился бежать обратно вниз по Воскресенской улице по направлению к Волге.

Тут же после взрыва лавочники Никита Барсуков и Николай Семыкин, имеющие лавки недалеко от реки Волги, - первый на углу Казанской и Заводской улиц, а второй на Заводской улице, услышали, что народ бежит на какое-то происшествие. Выйдя из своих лавок на улицу, Барсуков и Семыкин увидели, что по тротуару бежит какой-то молодой парень весь окровавленный, и на их вопрос, почему он в крови, парень отвечал: «Там драка», и побежал далее по направлению к Заводской улице.

Городовой 1 части Николай Шалдыбин, стоявший на посту на углу улиц Заводской и Преображенской, услыхав сильный взрыв, побежал было по направлению к месту взрыва, но, боясь оставить свой пост, вернулся обратно, и вскоре увидел бегущего сверху вниз к Волге по Заводской улице неизвестного ему молодого человека, всего в крови. Шалдыбину это показалось подозрительным, и он, желая задержать неизвестного, крикнул ему: «Стой!», но неизвестный продолжал бежать, и остановился, и был задержан только тогда, когда Шалдыбин вынул револьвер и с угрозами застрелить направил его на ближайшего человека. Шалдыбин повез задержанного в 1-ю полицейскую часть и по пути стал расспрашивать его, что случилось и отчего он в крови, на что он ответил: «Меня поранили, там убийство идет», и на вопрос Шалдыбина: «Где?» ответил: «На Дворянской».

Доставленный в 1-ю полицейскую часть задержанный назвался Григорием Никитиным Фроловым, и личность его тут же была установлена содержателем столярной мастерской в г. Самаре Александром Сергеевым, у которого Фролов служил до конца июня и был, по объяснению Сергеева, уволен «за политику» - «как забастовщик».

В части при обыске у Фролова был найден заряженный новый револьвер с несколькими к нему патронами. Фролов оказался весь покрытым мелкими ранами, обильно кровоточившими, и на расспросы объяснил, что он шел по Вознесенской улице, и когда дошел до угла Вознесенской и Воскресенской, произошел взрыв, и его случайно поранило. При предъявлении Фролова извозчику Малышеву, последний удостоверил, что по одежде, росту и лицу он похож на человека, бросившего под губернаторский экипаж снаряд.

Осмотром на следствии места, где произошел взрыв, и тела покойного губернатора Блока было установлено, что разрушительная сила брошенного снаряда была очень велика: полопались стекла домов по обеим сторонам Вознесенской улицы, деревянные и железные части пролетки, в которой ехал губернатор, разлетелись далеко вокруг места взрыва. У губернатора врачами были найдены следующие повреждения (приводится подробный список повреждений, который не набран – В.Е).

По заключению врачей – самарского врачебного инспектора Борейши и вольнопрактикующего врача Лурье – смерть губернатора Блока последовала моментально от разрушения головного мозга и тяжких повреждений конечностей, причиненных действием взрывчатых веществ.

Кучер губернатор Блока крестьянин Иван Драгунов при взрыве получил много мелких поверхностных поранений, происшедших от осколков бомбы, и тотчас же после взрыва был направлен в Самарскую губернскую земскую больницу, где земский врач Клюжев, при осмотре Драгунова, нашел, что жизни Драгунова опасность не угрожает, и все повреждения подают надежду на заживление, что впоследствии и оказалось.

Драгунов на следствии объяснил, что, когда он, везя губернатора параллельно линии конки, стал сворачивать с Вознесенской на Воскресенскую улицу, то навстречу им попалось трое молодых людей, которые на углу остановились, из них один, которого он не разглядел, отделился, и, подбежав к экипажу, который уже ехал по Вознесенской улице, крикнул: «Довольно тебе раскатываться!», и в этот момент последовал сильный взрыв; его, Драгунова, откинуло вперед, он потерял сознание и пришел в себя лишь в больнице.

Привлеченный на предварительном следствии того же 21 июля в качестве обвиняемого Григорий Никитин Фролов, не признавая себя виновным и давая крайне сбивчивые показания, отказался показать, где он проживал в последнее время, и объяснил, что паспорта и определенной квартиры не имеет, что найденный у него револьвер с патронами ему дали в прошлом году в гор. Баку, где он жил, неизвестные татары, чтобы стрелять в армян, и что он, идя по Вознесенской улице искать ночлега, дошел до Воскресенской, тут ему попался навстречу в экипаже какой-то чиновник на серой лошади, и как только он проехал, последовал взрыв, и его, Фролова, взрывом оттолкнуло и поранило, после чего он от испуга побежал вниз к Волге по Воскресенской улице.

В ночь на 22 июля по городу Самаре в разных местах были распространены печатные объявления на красной бумаге партии социалистов-революционеров о том, что самарский губернатор Блок казнен по приговору Самарского комитета партии социалистов-революционеров с санкции Поволжского областного комитета – членом областной летучей боевой дружины. В ту же ночь на 22 июля в городе Самаре полицией был произведен ряд обысков, причем во время обыска, произведенного помощником пристава 4 части гор. Самары Козыркиным в доме № 92 Головачевой на Почтовой улице, в квартире, снимаемой крестьянкой Антониной Ивановой Кругловой, были задержаны трое неизвестных молодых людей, не пожелавших открыть своего звания и назвавшихся товарищами Вадимом, Петром и Александром – нахлебниками Кругловой, причем при обыске в общей комнате квартиры Кругловой на письменном столе и в ящиках его было найдено печатное объявление о казни самарского губернатора Блока членом областной летучей боевой дружины, по внешнему виду своему и содержанию совершенно тождественное с такими же печатными объявлениями, разбросанными и расклеенными в разных частях города, разные прокламации издания партии социалистов-революционеров, призывающие граждан к вооруженному восстанию, устав областной боевой летучки с инструкцией областного комитета партии социалистов-революционеров инструкторам боевых дружин, списки правительственных учреждений, адреса квартир высших должностных лиц в городе Самаре, казарм, оружейных магазинов, оружейных пороховых складов, причем некоторые из квартир должностных лиц, в том числе и квартира губернатора, кроме описания улиц, на которых и между которыми они расположены, оказались еще нанесенными на особые планы. При обыске у товарищей Вадима, Петра и Александра были отобраны три заряженных револьвера – один системы Маузера, другой Браунинга, и третий – пятизарядный нарезной новый, кинжал, три коробки патронов к револьверам и несколько писем неизвестно кем написанных, указывающих на предполагаемые террористические акты в городе Самаре. Кроме того, в кармане пиджака товарища Вадима был найден паспорт Григория Никитина Фролова, привлеченного 21 июля в качестве обвиняемого за убийство губернатора Блока. Товарищи Вадим, Петр и Александр заявили помощнику пристава Козыркину и присутствовавшим при обыске Спиридонову, Мельцеру, Макаревичу, Овчарову и Панову, что они принадлежат к партии социалистов-революционеров, причем Вадим, разъясняя по просьбе Козыркина значение найденных списков и адресов должностных лиц, заявил, что лица, помещенные в списках, также предназначены к убийству, как и губернатор Блок, убитый за Матвеевское дело, - 13 июня 1906 года в селе Матвеевка Николаевского уезда произошло возмущение крестьян, сопровождавшееся убийством пристава Пастуховского, и самарский губернатор Блок после убийства пристава был на месте беспорядков в селе Матвеевка для расследования – и что вообще цель их партии упразднять высшие административные должности. Относительно паспорта на имя Григория Фролова, найденного в кармане пиджака Вадима, последний объяснил, что и Фролов принадлежит к их партии, причем на замечание Козыркина, что Фролов – трус, так как, будучи задержан за убийство губернатора, отказывается от этого убийства и вообще от всякой принадлежности к революционерам. Вадим с горячностью ответил: «Он не должен отказываться».

Передопрошенный на следствии обвиняемый Григорий Фролов изменил свое первоначальное показание, и, признав себя виновным в убийстве губернатора Блока, объяснил, что он принадлежит к числу членов сыскного отделения летучей боевой дружины партии социалистов-революционеров, руководителем которого был товарищ Вадим, и что он, Фролов, был назначен привести в исполнение привести в исполнение постановление собрания партии социалистов-революционеров, состоявшегося 14-15 июня за Волгой, - уничтожить самарского губернатора Блока за вредное направление, каковое постановление партии затем было утверждено – недели за две до убийства губернатора – областным комитетом.

Постановление это он привел в исполнение, бросив в проезжавшего губернатора Блока бомбу, которую он получил в квартире Кругловой, на Почтовой улице, от Вадима. В этой квартире перед убийством он ночевал три ночи, и, уходя, оставил свой паспорт. Фролов добавил, что с ним во время убийства никого из товарищей не было.

При осмотре найденной у Вадима записной книжки на одной из страниц имеется сделанный карандашом схематический рисунок, по-видимому, бомбы, и под рисунком запись следующего содержания: «грем. рт. нет цилиндра с бертолетов. смесью».

Александр, назвавшийся мещанином Александром Васильевым Яковлевым, что и подтвердилось, объяснил, что он не принадлежит ни к какой политической партии, но сочувствует социалистам-революционерам; в убийстве губернатора участия не принимал и ничего об этом деле не знает.

Петр, назвавшийся уфимским мещанином Петром Кирилловым Дмитриевым, что также подтвердилось, объяснил, что он принадлежит к партии социалистов-революционеров и жил на конспиративной квартире Кругловой на Почтовой улице, посещаемой преимущественно членами летучего отряда боевой дружины партии социалистов-революционеров, к числу которых принадлежали его товарищи: Вадим, Александр и Григорий Фролов, и что он, Дмитриев, выразил желание также вступить в члены этой дружины, но не был еще в этом звании утвержден областным комитетом. В убийстве губернатора никакого участия не принимал, но знает, губернатор убит летучей боевой дружиной.

И Антонина Иванова Круглова объяснила, что квартиру она сняла 17-18 июля, и что с Вадимом, Петром и Александром познакомилась незадолго до этого в Соборном садике. Вадим и его товарищи предложили ей снять квартиру и взять их в нахлебники, на что она и согласилась; ни к какой политической партии она не принадлежит, а исключительно занята своим 11-месячным ребенком, и чем занимались ее нахлебники, она не знает, так как они ее в свои дела не посвящали, а порядочность препятствовала ей вникать в ее личную жизнь и осматривать их переписку.

(ЦГАСО, Ф-3, оп. 233, д. 2059, л.д. 2-6).

 

Начальник СГЖУ – департаменту полиции.

1 января 1907 г.

Допрошенный мною соучастник убийства губернатора Блока, именовавшийся Вадимом, показал, что он Никольский мещанин Вологодской губернии Митрофан Федоров Слепухин. В январе прошлого года он скрылся из Нижнего Новгорода после участия там на собрании почтово-телеграфных служащих. Карточка послана.

(ЦГАСО, Ф-468, оп. 1, д. 861, л.д. 38).

 

СГЖУ – департаменту полиции.

16 марта 1908 года.

По сведениям агентуры, Григорий Фролов бежал, был проездом один день в Самаре. Время не установлено. Затем выехал в Петербург.

(ЦГАСО, Ф-468, оп. 1, д. 861, л.д. 82).

 

И.д. Самарского губернского тюремного инспектора – начальнику СГЖУ.

29 июля 1909 года.

…Тюремное отделение губернского правления уведомляет Ваше Высокоблагородие, что мещанин г. Никольска Вологодской губ., Митрофан Федоров Слепухин, он же Вадим, временным военным судом в Самаре 12 февраля 1907 года приговорен к ссылке на поселение… отправлен в Енисейскую губернию…

Слепухин, как видно из отношения Саратовского губернского правления от 2 сентября 1908 года за № 12061, с места ссылки бежал и после побега задержан в г. Саратове.

(ЦГАСО, Ф-468, оп. 1, д. 861, л.д. 88).

 

 

Мемуары

 

Григорий Фролов

Террористический акт над самарским губернатором

Журн. «Каторга и ссылка», 1924, № 10, с, 114-120.

 

Раз нет лучшего, будь ты им!

Вот с таким сознанием я и товарищ – оба столяра – ходили по разным улицам города Самары в июле месяце 1906 года, выслеживая губернатора, чтобы выполнить над ним приговор Самарской боевой организации ПСР.

Что за человек был самарский губернатор, и каково было его служебное поприще, я не знал; да это в то время было неважно: он был бы, вероятно, убит, если бы был даже самым лучшим губернатором. После я узнал, что Блок был помощником губернатора Богдановича, убитого в Уфе за расстрел златоустовских рабочих. В Уфе кто-то мне сказал, что Блок был хорошим земским деятелем. Но когда я шел на каторгу, один из товарищей рассказывал мне, что Блок в бытность свою гродненским губернатором устроил в тюрьме избиение политических, и что его хотели убить еще в Гродно, но благодаря его переводу в Самару не успели.

Но, повторяю, для нас тогда было важно одно: он являлся представителем грубого монархизма, и, убивая его, партия только возобновляла прежний метод борьбы, прерванный на время ее участия в Государственной Думе. После разгона Государственной Думы партия хотела сделать террористические акты массовыми, чтобы этим усилить народное возмущение.

Дело было в общем простое, и, для более опытного работника, легкое.

Сначала предполагалось убить его за городом, на пути к его даче. Но время шло, а случай не представлялся. Тогда решили убить в городе во время его поездок на занятие в губернское управление, часа в три дня или на возвратном пути вечером, около шести часов. Ездил он открыто, просто, без всяких сопроводителей, потому что был в городе новичком.

Вечером двадцать первого июля стоял я на перекрестке двух улиц – Казанской и Вознесенкой (ошибка: это параллельные улицы – В.Е.), поджидая губернатора с бомбой в руках и совершенно готовый к исполнению революционной воли. Другой товарищ – Петр Ионов – находился возле церкви на Казанской улице в качестве сигнальщика.

Тут мой радостный взор отмечает приближающегося губернатора, но не со стороны сигнальщика.

Вот поворот экипажа, я подхожу по диагонали совсем близко, шагов на восемь-девять, и сплеча бросаю бомбу в ноги губернатору. Не успел я сделать полуоборота налево, как раздался чрезвычайно четкий и чистый звук огромной силы, и я почувствовал, как меня чем-то обдало, из правого уха что-то стрельнуло, и левый глаз утратил зрение. Но я стоял на ногах, не чувствовал других ранений, а только был сильно взволнован. В этот же момент захотелось мне посмотреть, что делается на месте взрыва и достиг ли я вполне своей цели. Поворачиваюсь лицом снова в ту сторону, куда я метнул бомбу, но непроницаемая мгла стояла вокруг. Тогда с револьвером в руках я пустился бежать. За мной никто не гнался, и я благополучно завернул на другую улицу. Убедившись, что за мной нет погони, побежал дальше. Я не знал, что имею ужасный вид окровавленной маски с залившимися кровью белками глаз.

Я почти машинально побежал к берегу Волги, чтобы обмыть свое лицо и затеряться в береговом движении. Повернув на другую улицу, я увидел необычайное скопление народа. Люди, видимо, испуганные взрывом бомбы, повыскакивали на улицу и в тревожном любопытстве суетились, чтобы узнать, что случилось. Вот тут-то я и натолкнулся на городового, разгонявшего толпу. Как только городовой увидел меня с револьвером в руках, он бросился ко мне. Я не сопротивлялся, так как не наделся на свои уже совершенно ослабевшие силы. По дороге в участок, когда проезжали недалеко от места взрыва, какой-то мужчина догнал нас и ударил меня несколько раз, приговаривая: «Ах, злодей, убил ведь губернатора!», - и вместо обиды, сам не сознавая, доставил мне большую радость, так как сообщил, что долг я выполнил вполне, - а остальное не важно. В участке группа городовых волоком стащила меня с извозчика и принялась колотить… Выручил пристав. Но все эти побои для меня тогда как-то не были ни обидны, ни чувствительны. Только один раз я потерял сознание от удара околоточным надзирателем в рану правого бока.

Я был в то время в революционном отношении совершенно неопытен. Лишь два раза во время пребывания в тюрьмах мне довелось встретиться с революционерами: в первый раз я сидел в Баку в 1905 году за участие в маленькой вечерней демонстрации первого мая, а второй раз – в Ростове-на-Дону, когда меня арестовали как политически неблагонадежного во время массовых арестов после декабрьского вооруженного восстания.

В тюрьмах я был под влиянием большевиков и почти ничего не знал об эсерах. Таким я приехал в Самару. В партию СР я вошел не по рвению к боевой работе, а единственно для того, чтобы узнать, что это за партия. С этой целью я познакомился с одним очень юным эсером А.В. Яковлевым, который и ввел меня в пропагандистский кружок в середине июня 1906 года.

В это время самарская организация ПСР получает из областного центра инструкцию об организации боевых дружин и о применении террористических актов, которые были приостановлены до разгона Государственной Думы. Приблизительно к середине июля из упомянутых кружков организация наскоро создала две боевые дружины: одну многочисленную для добывания средств, а другую для террористических актов, куда попал и я.

Через два дня мы, семь человек, должны были приняться за выполнение пяти актов в г. Самаре.

Боевые силы распределились так: я и Петр Ионов должны были убить губернатора; А. Яковлев и Леонид Бережнов (тоже столяр) – жандармского ротмистра; Петр Дмитриев – командира полка; Степан Слепухин и Женя – двух солдат, занимавшихся провокацией.

Недолго существовал наш отряд: кажется, около двух недель. В ночь после убийства губернатора все были арестованы, за исключением троих, оказавшихся более благоразумными.

Жили мы все – боевики – в одной общей «конспиративной» квартире какого-то мещанского дома, и только инструктор имел другую квартиру… Я убиваю губернатора, а паспорт свой случайно оставляю на квартире.

Город взволнован, и полиция шарит. Самарская организация ПСР расклеивает в день убийства объявление, что губернатор Блок убит по приговору ПСР. А наши боевики, как невинные младенцы, по-прежнему собрались в свою квартиру, про которую, кажется, еще кто-то из нас говорил, что за ней следят, и даже инструктор пришел ночевать из своей квартиры и принес с собой свеженький экземплярчик объявления об убийстве губернатора. Все завалились спать сном праведников, даже двери со двора не запрели ради предосторожности.

В глухую полночь отряд жандармов заходит со двора и находит всех спящими, будят, отбирают из-под подушек оружие, находят инструкцию боевой организации, список очередных террористических актов, мой паспорт и другие важные улики. И всех отправляют в тюрьму.

Судили по этому делу нас пять человек: меня, Слепухина, Яковлева, Дмитриева и Круглову, хозяйку конспиративной квартиры.

Суд происходил в тюрьме, которая в этот день усиленно охранялась конным отрядом казаков… Судили военно-окружным судом, хотя по закону нас должна была судить судебная палата. Суд происходил двенадцатого февраля 1907 года, и решение его было, сверх ожидания, сравнительно мягким. Круглову совершенно оправдали и выпустили на волю; Слепухина, Яковлева, Дмитриева, заявивших на суде, что они члены ПСР, приговорили на поселение, а меня к смертной казни через расстрел, с ходатайством перед главнокомандующим казанским округом о замене казни двадцатилетней каторгой (рис. 7).


Авторизация через социальные сервисы: Yandex Google Вконтакте Mail.ru Twitter Loginza MyOpenID OpenID WebMoney

Комментарии (0)

    Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять комментарии.

    © 2014-. Историческая Самара.
    Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено.
    Продвижение сайта Дизайн сайта
    Вся Самара
    Разместить свою рекламу