При подготовке публикаций сайта использованы материалы
Самарского областного историко-краеведческого музея имени П.В. Алабина,
Центрального государственного архива Самарской области,
Самарского областного государственного архива социально-политической истории, архива Самарского областного суда,
частных архивов и коллекций.

Самарская культура

Так называется археологическая энеолитическая культура (то есть культура меднокаменного века), существовавшая в начале V тысячелетия до нашей эры в районе Самарской Луки на реке Волге. Её материальные памятники были обнаружены в 1973 году в ходе археологических раскопок близ села Съезжее Богатовского района Самарской области. Позже археологи нашли ещё несколько поселений, относящихся к самарской культуре.

Она сформировалась на основе ранее существовавшей в этом же регионе средневолжской культуры среднего неолита, на востоке граничила с агидельской культурой. Культуры, занимавшие этот ареал позже, иногда также называют самарскими, а собственно самарскую культуру называют культурой раннего энеолита данного региона. В рамках курганной гипотезы самарская культура и происходящие от неё хвалынская и ямная культуры считаются индоевропейскими.

(См. карту миграций индоевропейцев с приблизительно с 4000 по 1000 год до н.э. в соответствии с курганной моделью. Анатолийская миграция могла иметь место через Кавказ или Балканы. Пурпурная область обозначает предполагаемую прародину (самарская культура). Красным цветом отмечена область, населённую индоевропейскими народами к 2500 году до н.э., а оранжевая — к 1000 году до н.э.) (рис. 1).

Курганная гипотеза была предложена в 1956 году Марией Гимбутас (Гимбутене), американским археологом и культурологом литовского происхождения, одной из крупнейших фигур индоевропеистики, с именем которой связывают выдвижение «курганной гипотезы». Эта гипотеза ею была выдвинута, чтобы соединить данные археологических и лингвистических исследований для определения местонахождения прародины народов носителей праиндоевропейского языка (ПИЕ). Ныне данная гипотеза является наиболее популярной в мире в отношении происхождения ПИЕ (рис. 2).

В основе идей Марии Гимбутас лежат взгляды, высказанные ещё в конце XIX века Виктором Геном и Отто Шрадером. Эта гипотеза оказала значительное влияние на изучение индоевропейских народов. Те учёные, которые следуют гипотезе Гимбутас, отождествляют курганы и ямную культуру с ранними протоиндоевропейскими народами, существовавшими в причерноморских степях и юго-восточной Европе с V по III тысячелетие до н.э.

Указанная гипотеза прародины протоиндоевропейцев подразумевает постепенное распространение «курганной культуры», охватившей в конце концов степи Причерноморья, Средней и Нижней Волги и современного северного Казахстана. Её расширение за пределы степной зоны привело к появлению смешанных культур - таких, как «культура шаровидных амфор» на западе, кочевых индоиранских культур на востоке и переселению протогреков на Балканы примерно в 2500 году до н.э. (рис. 3, 4).

Быстрому расширению курганной культуры за пределы региона, в котором она возникла (Среднее Поволжье, Южный Урал и современный северный Казахстан), в значительной степени способствовало одомашнивание лошади. Это эпохальное событие, по мнению историков и археозоологов, впервые в мире произошло именно на территории Евразии. Передвижение верхом на исконно степных быстрых животных, а позднее - использование повозок, запряжённых лошадьми, сделало «курганников» чрезвычайно мобильными для того времени, благодаря чему они смогли расширить своё влияние на весь регион «ямной культуры». Лишь в более позднее время использование лошадей в бытовых и военных целях распространилось из мест её одомашнивания в другие регионы Евразии и Северной Африки (рис. 5).

В курганной гипотезе считается, что прародиной протоиндоевропейцев были средневолжские и южноуральские степи, и на всей этой территории около 6-7 тысяч лет назад люди говорили на поздних диалектах праиндоевропейского языка. Область на Средней Волге, помеченная на приведённой выше карте красным цветом, обозначает местоположение самых ранних следов коневодства (она соответствует распространению самарской культуре), и, по теории Марии Гимбутас, относится к ядру ранних протоиндоевропейцев или прото-протоиндоевропейцев (V тысячелетие до н.э.).

Ареал самарской культуры в это время располагался в лесостепи к северу от родственной ей прикаспийской (также нижневолжской, или северокаспийской) культуры на Нижней Волге. Согласно курганной гипотезе, в этом регионе праиндоевропейцы в своей речи заимствовали часть слов из уральской языковой семьи. С другой стороны, по мнению ряда финно-угроведов, первые языковые контакты произошли уже между финно-уграми и индоиранцами. В период существования самарской культуры уральская общность находилась на юге Западной Сибири (рис. 6).

Другие родственные культуры вместе с самарской ныне объединяют в область, по месту первых находок названную мариупольской. Для культур мариупольского типа характерно определённое сходство погребальных обрядов, керамики и инвентаря, включая останки лошадей в могилах. Общий ареал этих культур охватывает, кроме Среднего и Нижнего Поволжья, также бассейны рек Урал, Дон и Днепр. В могильниках на юго-западе этой области находят украшения из золота и меди, добытой на Балканском полуострове. Распространение медных изделий осуществлялось путём обмена с трипольской и другими западными культурами, а также в качестве трофеев, захваченных при набегах.

В могилах обнаруживаются останки от одного до трёх человек. Над некоторыми погребениями сооружали каирны - искусственные сооружения в виде груды камней над массовым захоронением на поле битвы; этот термин иногда используют в качестве синонима слова «курган». Впоследствии курганы стали строить в виде настоящего холма, с которого погребённый вождь мог бы вознестись к небесным богам.

Погребальный обряд и археологические находки в могилах самарской культуры в целом аналогичны материальной культуре днепро-донецкой культуры - за одним исключением. В самарской культуре на артефактах, найденных в захоронениях, впервые обнаруживаются изображения лошадей, а в могилах имеются и останки этих животных. Это является лишним подтверждением того факта, что люди самарской культуры ещё в V тысячелетии до н.э. первыми в мире сумели одомашнить лошадей, этих коренных жителей бескрайних степей, без которых ныне невозможно себе представить последующее развитие всей человеческой цивилизации.

Оружие в V тысячелетии до н.э. представляло собой ножи и кинжалы из кремня и кости, которые в могилах лежат в руках или в головах у покойных (даже детей). Кроме того, самарцы того времени использовали кремневые наконечники для стрел и костяные — для пик. Кроме них, в могилах найдены также украшения из кости, вырезанные в форме лошадей или двойной головы быка с отверстиями для крепления на подвесках или лошадиной сбруе.

Керамика из курганов в основном представлена сосудами яйцевидной формы с отчётливой окаёмкой. Они не были предназначены для установки на плоскую поверхность и, вероятно, подвешивались на рогатках или укладывались в корзину, и окаёмка нужна была для того, чтобы удерживать сосуд в рогатке ухвата. Сосуд могли нести на плече или грузить на животных.

По периферии сосуды были украшены геометрическим орнаментом из линий, полос, зигзагов или волнистых линий, процарапанных или вдавленных в глиняные стенки гребёнкой. Смысл орнамента понятен при взгляде сверху: это солярный мотив, где роль солнца выполняет горлышко сосуда.

Судя по солярному орнаменту керамики, носители культуры поклонялись солнцу. Головы и копыта домашних животных (крупный рогатый скот, овцы, лошади) приносили в жертву, помещая их в специальные неглубокие сосуды поверх могил и посыпая охрой (рис. 7-10).

(По материалам Википедии).

 

 

Самарская культура

Эпоху энеолита на территории лесостепного Поволжья и Приуралья открывает самарская культура, выделенная после раскопок могильника у с. Съезжее в Богатовском районе Самарской области (Васильев И.Б., Матвеева Г.И., 1979). Это был первый памятник энеолитического времени, по материалам которого можно было судить о погребальном обряде, керамике и инвентаре древнего населения лесостепного Поволжья. Антропологический материал дал представление о внешнем облике человека эпохи энеолита.

Могильник был обнаружен Г.Г. Пениным во время осмотра траншеи в 1973 году. Часть могильника оказалась разрушенной. Сохранилось девять погребений взрослых и детей. Они располагались на небольшом естественном возвышении на левом берегу реки Самары. Очертания могильных ям не прослеживались. Скорее всего, ямы были неглубокие. Некоторые захоронения в древности, вероятно, находились под земляными холмиками или каменными закладками. Благодаря этому сохранились непотревоженными остатки жертвоприношений: черепа и кости животных, развалы сосудов, вещи. Часть погребённых была окрашена охрой. Больше всего обнаружилось в погребениях детей. Захоронения двух детей были наиболее богатыми. Погребённые сопровождались инвентарём: орудиями труда, украшениями, фигурками животных. Орудия труда представлены вкладышевыми ножами-кинжалами, проколками, ножами, каменными теслами, долотами, костяными гарпунами.

Часть орудий найдена в обломках или с затупленными рабочими краями. Так выражен обряд «порчи вещей» перед совершением захоронения: вещь должна «умереть» вместе с человеком. Украшениями служили бусы и подвески, изготовленные из речных (Unio) и морских (Dentalium, Pectunculus) раковин, из зубов и костей животных, фигурки лошадей, быков, уток и рыб, вырезанные из костей и клыков кабана, а также прямоугольные нашивки с поперечными нарезками так называемого «мариупольского» типа из клыка кабана. Керамики в погребениях нет, она была найдена на жертвенных площадках вблизи захоронений.

Керамика Съезженского могильника изготовлена из глины с примесью толченой раковины, иногда шамота, и представлена тремя формами: яйцевидными сосудами с небольшими вогнутыми днищами, колоколовидными плоскодонными и прямостенными, близкими баночным, сосудами. Часть сосудов имела воротнички на венчиках и ряды глубоких ямок под ними. На большинстве посуды вся поверхность орнаментирована горизонтальным зигзагом, или «шагающей гребёнкой», образующей меандры, овалы, волны и т.д.

По ряду черт в погребальном обряде и инвентаре большое сходство со Съезженским могильником имеет грунтовой могильник Липовый Овраг, исследованный на севере Саратовской области в 1974 году (Васильев И.Б., 1985). Могильник располагался на правой стороне Липового оврага на невысокой террасе правого берега реки Волги, ныне Саратовского водохранилища. На небольшом естественном всхолмлении были найдены пять человеческих захоронений, четыре из которых находились под каменными закладками. Очертания могильных ям не фиксировались. Закладки располагались на одном уровне, рядами по линии «север-юг». Погребённые лежали на спине в вытянутом положении, головой на север. Кости скелетов интенсивно окрашены охрой. Среди камней и вокруг погребённых найдены крупные шлифованные тесла из кремня, наконечники стрел, скребки, кварцитовые пластины-вкладыши с ретушью, бусины из раковины, «утюжок» из талька. Среди инвентаря выделяются два костяных вкладышевых кинжала больших размеров - длиной 48 и 56 см, которые могли быть использованы в качестве мечей. Вдоль обоих лезвий кинжалов имеются пазы для вкладышей. На лобных костях черепа одного из погребённых лежала костяная фигурка лошади. Многие предметы, найденные в могильнике, сломаны, что является отражением обряда «порчи вещей». Керамика в захоронениях отсутствует.

В 1984 году на правом берегу р. Сок в Сергиевском районе Самарской области была открыта и исследована Чесноковская стоянка, на территории которой найдены два погребения, относящиеся к самарской культуре (Бахарев С.С., Овчинникова Н.В., 1990). Погребение № 1 находилось в неглубокой могильной яме неправильной формы. Костяк лежал вытянуто на спине, головой на запад, левая рука согнута в локте, правая вытянута вдоль туловища. Кости скелета слегка окрашены охрой. У ног обнаружено несколько кремневых изделий - пластина и два скребковидных орудия, а также костяных - острие и лощило. Очертания могильной ямы погребения № 3 отсутствовали, а кости скелета имели плохую сохранность. Судя по фрагментам черепа, костей ног и частично рук, положение погребённого было на спине с вытянутыми вдоль туловища руками, головой на северо-северо-восток. Зафиксирована слабая окраска охрой. В ногах погребённого найдены фрагменты костей животных со следами обработки и костяной гарпун, аналогичный гарпунам Съезженского могильника.

В 1997 году было исследовано поселение Лебяжинка V, расположенное на окраине хутора Лебяжинка в Красноярском районе Самарской области на первой надпойменной террасе левого берега р. Сок. В результате раскопок поселения, содержащего материалы от неолита до позднего средневековья, были обнаружены погребения мариупольского типа - № 9 и № 12 (Турецкий М.А., 2000).

Погребение № 9. Костяк лежал скорченно на спине, завалившись на правый бок, головой на северо-восток. Правая рука вытянута вдоль туловища, левая согнута и ее кисть лежит на животе. У берцовых костей левой ноги обнаружен позвонок рыбы, а у ступни - кремневый отщеп. Под локтем левой руки и у правого плеча найдены мелкие невыразительные фрагменты керамики. Вокруг погребённого зафиксированы небольшие пятна охры. Под костяком расчищен органический тлен коричневого цвета, видимо, от подстилки.

Погребение № 12 содержало остатки пяти костяков. Очертания могильной ямы не прослеживались. Примерные границы погребения установлены по расположению скелетов погребённых. Первоначально расчищенные костяки произвели впечатление беспорядочного скопления костей, сохранность которых была очень плохой. При индивидуальном рассмотрении и описании каждого костяка выяснилось, что в расположении погребённых и обряде, по которому осуществлено их захоронение, имеются особенности, которые обращают на себя внимание. В качестве погребального инвентаря зафиксированы резцы сурка, глоточные зубы рыб, одна трубчатая пронизка из кости или раковины, две кремневые пластинки. В обряде использовалась охра. Обряд захоронения погребённых различен. Костяк I сложен в виде «пакета», то есть на небольшой площади находилось скопление костей скелета без инвентаря, что, возможно, связано с необычным способом его захоронения, костяк 2 - скорченно на спине, костяк 3 - вытянуто на спине, костяк 4 - вытянуто на животе, костяк 5 вытянуто на спине или скорченно на спине, но с альтернативной ориентировкой. Костяки 4 и 5 захоронены по сходному обряду - верхняя часть скелета без головы. Альтернативные ориентировки погребённых в этом случае не противоречат единству обряда, поскольку для многих погребений, образующих пару, в могильниках мариупольской общности зафиксирована именно такая альтернативная ориентировка. Наибольшее количество инвентаря находилось в погребениях 4 и 5, причем, резцов сурка больше у костяка 4, а зубов рыб у костяка 5. В расположении инвентаря имеется закономерность: резцы расположены спереди в районе таза или на поясе, а зубы рыб - преимущественно сзади, выше пояса и в области позвоночника. Скорее всего, эти предметы были нашиты на одежду.

Судя по погребальному обряду и инвентарю, погребения, найденные на поселении Лебяжинка V, могут быть интерпретированы как погребения мариупольского типа (Телегин Д.Я., 1991). Для погребений получены даты: погребение 9 – 6280 ± 90 от наших дней (Ki-7657), погребение 12 - 6510 ± 80 от наших дней (Ki-7661).

Погребальный обряд

В целом, для самарской культуры характерен бескурганный обряд погребения с вытянутыми на спине одиночными или грунтовыми захоронениями, окраской охрой, северной или северо-восточной ориентировкой. Чёткой системы в расположении погребений на территории могильников проследить не удалось, однако имеются некоторые свидетельства расположения погребённых, ориентированных по линии север-юг, рядами (могильник Липовый Овраг). Не исключено, что здесь встречены остатки траншеи, вытянутой по линии восток-запад, которая заполнялась погребёнными поперек неё, подобно групповой могильной траншее Мариупольского могильника (Макаренко М.О., 1933). Некоторые погребения перекрыты каменными закладками. Большинство захоронений содержит инвентарь. В основном это орудия труда: каменные тесла, долота, ножи, украшения. Из костяных изделий следует отметить вкладышевые ножи-кинжалы, гарпуны, проколки. Встречены изображения лошадей, быков, уток, рыб в виде фигурок, изготовленных из кости и клыка кабана. Керамика находилась на жертвенных площадках рядом с погребёнными. Видимо, традиция ставить посуду в могильную яму еще не оформилась.

Поселения

Поселения самарской культуры известны на территории Поволжья и Приуралья. Памятники делятся на две группы. К первой относятся сезонные кратковременные стоянки: Виловатовская (Васильев И.Б., Выборнов А.А., Габяшев Р.С., Моргунова Н.Л., Пенин Г.Г., 1980), Большераковская II (Барынкин П.Л., Козин Е.В., 1991), Кузьминковская (Моргунова Н.Л., 1986) и др. Вторая группа - это стационарные поселения: Гундоровское (жилище 5), Лебяжинка III, Озинки II. На них найдены остатки жилых сооружений (Овчинникова Н.В., 1999).

Жилища самарской культуры располагались на достаточно высоких старичных террасах. Котлованы жилищ имели длинную вытянутую форму и большую площадь. В такой постройке мог жить коллектив родственников, который делился на семьи. Жилища представляли собой полуземлянки, в их основе углубленный в землю котлован с опорно-столбовой конструкцией. При сооружении жилищ применялись рубящие орудия: топоры, долота, тесла. Большое количество находок возле очагов и в заполнении жилищ и их небольшая концентрация за пределами котлованов предполагает функционирование данных построек в холодное время года. Жилые сооружения подобного типа характерны для лесных и лесостепных культур Поволжья и известны еще с мезолитического времени. Данный факт может свидетельствовать в пользу доминанты местной лесостепной основы в процессе сложения самарской культуры.

Хозяйство

Племена самарской культуры занимались скотоводством, а также охотой и рыбной ловлей, которые в этот период еще имели существенное значение в жизни людей. На ряде поселенческих памятников, например, на стоянках Виловатовская, Лебяжинка III (Очинникова Н.В., 1995) фаунистические остатки охотопромысловых особей преобладают над домашними. О значительной роли охоты свидетельствуют находки большого количества костей диких животных: зайца, лося, бобра, медведя, лисицы, барсука, выдры, косули, крупного быка, кабана, а также птиц, рыб и черепахи. На Виловатовской стоянке ведущее место в охотничьем промысле занимала охота на лосей и бобров - 80% от всех особей диких животных, что свидетельствует о добыче не только мяса, но и шкур.

Кроме остеологического материала, на памятниках самарской культуры найдены орудия охоты: каменные и костяные наконечники стрел, дротиков и копий, выпрямители древков стрел, ножи для разделывания туш животных, скребки для обработки шкур, свёрла, скобели, острия. Имеются и орудия рыболовства: костяные гарпуны и крючки, кочедыки для плетения сетей, каменные грузила.

Анализируя видовой состав костных остатков из слоёв поселений и жертвенников могильников самарской культуры Волго-Уральского региона, археозоологи констатируют следующее. На территории распространения самарской культуры по типу хозяйства выделяются два ареала: присваивающе-производящий на юге лесостепной и в степной зонах и присваивающий - на севере лесостепной зоны (Косинцев П.А., Варов А.И., 1996. С. 29-31).

Основу скотоводческого хозяйства самарских племен составляли лошадь и крупный рогатый скот. Степные и лесостепные районы Евразии рассматриваются специалистами как исконная область обитания дикой лошади. Именно здесь с принятием идеи скотоводства от южных племен на смену охоте на этих животных должно было придти коневодство как особая форма хозяйства. В культурных слоях самарских поселений обнаружены кости туров, диких быков и даже верблюдов (Овчинникова Н.В., 1995. C. 188). Однако немногочисленные находки костей этих видов животных не позволяют уверенно предполагать их местное одомашнивание (Петренко А.Г., 1994). С началом коневодства стал утверждаться культ коня, что отразилось в устройстве жертвенников с черепами и другими костями лошадей вблизи погребённых, в распространении изображений лошади. Костяные фигурки лошади найдены в могильниках Съезженском, Липовый Овраг, на стоянках Виловатовской, Варфоломеевской (Юдин А.И., 1998. С. 98).

Среди предметов, найденных на поселениях самарской культуры, имеются украшения: бусы, изготовленные из речных раковин, подвески, вырезанные из костей животных.

С поселений самарской культуры получены представительные коллекции керамики. На Виловатовской стоянке найдены фрагменты сосудов, которые по фактуре, примесям, композициям и элементам орнамента аналогичны керамике Съезженского могильника. Особенно характерны прочерченные контуры, заполненные тесно поставленными отпечатками «шагающей» гребёнки. Посуда, несколько отличающаяся от погребальной, представлена на поселениях Лебяжинка III, Гундоровское на территории Самарской области, а также памятниках Поволжья и Приуралья. Это сосуды подцилиндрической и S-видной форм с округло-уплощёнными днищами. Венчики имеют воротнички или утолщения. В глиняном тесте, из которого изготовлены сосуды, присутствует примесь птичьего пуха с помётом, растительной органики или раковины. Орнаментальные композиции, выполненные преимущественно зубчатым штампом, иногда «верёвочкой» или аммонитом, имеют вертикальное построение и образуют зигзаги, полосы «шагающей» гребёнки.

Одно из новшеств энеолитической эпохи - знакомство с медью. Однако следует отметить, что первые металлические изделия не сразу становились атрибутом погребального инвентаря. Пока медных изделий, относящихся к самарской культуре, на территории Самарской области не найдено. Следует отметить находку одной медной бляшки, сделанную А.И. Юдиным в верхнем слое Варфоломеевской стоянки, исследованной на территории Саратовской области. Проведенный Г.Ф. Коробковой трасологический анализ ряда костяных изделий, найденных на поселениях самарской культуры Волго-Уралья, показал, что эти изделия обработаны медными орудиями. В материалах ранних этапов других культур мариупольского круга металлические предметы единичны.

Происхождение и периодизация

Вопрос о происхождении самарской культуры впервые был поставлен И.Б. Васильевым, который предполагал формирование энеолитических культур на базе местного неолита. В керамике самарской культуры хорошо прослеживаются как северные черты, характерные для лесостепного и лесного неолита (яйцевидная форма сосудов, ямочно-жемчужные пояски на шейках, гребенчатый штамп, орнаментальные композиции с разделителями), так и южные, характерные для неолита степной зоны Поволжья (плоские днища, ракушечная примесь, меандровые композиции). Синкретический облик самарской культуры объясняется формированием её в пограничье двух огромных неолитических областей - северной с гребенчатой керамикой, и южной – с накольчатой. Однако самарская культура выглядит достаточно монолитным образованием, что свидетельствует о длительном процессе взаимодействия здесь разнокультурных групп населения в эпоху неолита.

Для первого этапа самарской культуры характерны «ямочно-жемчужные» пояски на шейках сосудов, широкое распространение орнамента в виде «шагающей» гребёнки, сложные орнаментальные мотивы в виде овальных и прямоугольных прочерченных контуров меандров и лент, заполненных «шагающей» гребёнкой, наличие крупных и небольших тесел и топоров, крупных ножевидных пластин, подвесок и нашивок с поперечными нарезками так называемого «мариупольского» типа из клыка кабана и раковины, костяная скульптура, крупные вкладышевые ножи-кинжалы с костяной основой, гарпуны, и другое.

Для второго этапа культуры характерны более приземистые формы сосудов, различные формы «воротничков», в том числе валиковидные, уменьшение орнаментации «шагающей» гребёнкой и увеличение орнаментации насечками, короткими штампами, почти полное отсутствие сложных мотивов в виде меандров, лент, прочерченных контуров, а также «ямочно-жемчужных» поясков на шейках сосудов. Следует отметить появление крупных бусин из раковины, каменных браслетов и булав, замену крупных пластин из клыка кабана с поперечными нарезками так называемого «мариупольского» типа небольшими прямоугольными пластинами без орнамента, отсутствие костяной скульптуры.

На втором этапе своего развития самарская культура сосуществует с населением хвалынской культуры развитого энеолита. На ряде стоянок лесостепного Поволжья и Приуралья: Чесноковской (Бахарев С.С., Овчинникова Н.В., 1991), Лебяжинке I (Барынкин П.Л., Козин Е.В., 1995), Лебяжинке IV (Овчинникова Н.В., 1991) на р. Сок, Турганикской (Моргунова Н.Л., 1984) и Ивановской (Моргунова Н.Л., 1989) на р. Ток в одном слое встречена поздняя самарская и хвалынская керамика, а также выявлены комплексы гибридной посуды, которая свидетельствует о взаимодействии двух культур.

Самарская раннеэнеолитическая культура оказала существенное влияние на развитие племён камской культуры, находящихся ещё на неолитической стадии развития. На территории Волго-Уралья, как и в других регионах Евразии, прослеживается неравномерность уровня развития населения севера и юга. Лесостепные культуры всегда опережали в развитии более северные. Отражением этого процесса является формирование в северных районах лесостепного и южных районах лесного Поволжья и Прикамья памятников типа Русский Азибей (Габяшев Р.С., 1978) с профилированной керамикой, часто имеющей «ямочно-жемчужные» пояски под срезом венчика. Самарские и русско-азибейские памятники сближает наличие большого процента сосудов, орнаментированных «шагающей» гребёнкой, увеличение количества крупных ножевидных пластин, основные типы тесел и долот. Наиболее ярким проявлением самарской культуры является специфическое оформление венчиков сосудов в виде «воротничков», что характерно для большинства памятников раннего энеолита лесостепи и степи Восточной Европы (мариупольской культурно-исторической области). Керамика русско-азибейского типа имеет воротничковое оформление венчиков. В этом её сходство с керамикой самарской культуры, остальные её черты - форма сосудов, орнаментальные композиции, способы их нанесения, продолжают традиции камской неолитической культуры.

Характерно, что памятники русско-азибейского типа расположены преимущественно по левобережью нижнего течения р. Камы и её левым притокам (всего известно около 30 памятников), то есть в северных районах лесостепи. Памятникам русско-азибейского типа близки материалы со стоянок Муллино и Давлеканово в Башкирии (Матюшин Г.Н., 1982), Ивановской стоянки в Оренбургской области (Моргунова Н.Л., 1980). Опираясь на вышеуказанные материалы, можно констатировать взаимодействие самарской культуры с неолитическими культурами Приуралья. Однако на данном этапе серьёзных перемен в хозяйстве неолитических племен не зафиксировано, перехода к производящему хозяйству не произошло.

В эпоху энеолита значительно усиливаются передвижения и контакты населения, в результате чего в степных и лесостепных районах Восточной Европы складывается область родственных культур, названная мариупольской по первому детально исследованному могильнику (Макаренко М.О., 1933), в которую входила самарская культура. Наблюдается определенное единство признаков в погребальном обряде, инвентаре и керамике раннеэнеолитических культур Волго-Уралья, Подонья и Поднепровья. Это грунтовые коллективные могильники с обрядом вытянутых погребений, жертвенные площадки с керамикой и жертвенники с костями лошадей, крупные и мелкие каменные тесла и долота, ножевидные пластины, специфический комплекс украшений, включающий пластины из клыка кабана «мариупольского» типа и подвески с выступом в виде «летящей бабочки», бусы и пронизи из раковин, подвески из зубов оленя, изображения животных, изготовленные из костяных пластин, воротничковые сосуды с преобладанием плоскодонных форм, знакомство с металлом. Украшения из меди и золота найдены в двух могильниках мариупольской общности - Мариупольском и Никольском. Медные изделия Никольского могильника сделаны из чистой меди, характеризуемой признакам к Балкано-Карпатской металлургической провинции. Присутствие металлических изделий в погребальном инвентаре свидетельствует о достаточно прочном знакомстве населения с металлом. Распространение медных предметов осуществлялось не только посредством обмена с другими металлоносными культурами, например, трипольской, но и иными путями.

Дальнейшая судьба раннеэнеолитических племен самарской культуры связана с формированием культуры развитого энеолита - хвалынской, а также с собственной лесостепной линией развития. Традиции погребального обряда самарских племен продолжаются и в более позднее время. На Гундоровском поселении найдены захоронения людей, которые датируются рубежом IV и III тысячелетий до н.э. И находят некоторые параллели в погребальном обряде самарской культуры. Очертания могильных ям отсутствуют, все погребённые находятся в пепельно-серой супеси - слое, содержащем находки эпохи неолита-энеолита. Видимо, умерших положили непосредственно на древнюю поверхность и засыпали землей. Ориентировка погребённых различна. Интерес представляет захоронение человека, рядом с которым располагалась жертвенная площадка с пробитым черепом быка. В определённой степени это погребение может являться культурно-хронологическим репером и иллюстрировать продолжение традиций самарских племен (Овчинникова Н.В., Хохлов А.А., 1999) (рис. 11-16).

(Данная статья взята из сборника: История Самарского Поволжья с древнейших времён до наших дней. Каменный век. — Изд. Сам. науч. центра РАН; 2000. Редакционная коллегия: Копытов П.С., Васильев И.Б., Дубман Э.Л., Смирнов Ю.Н., Храмков Л.В. Редакторы: Выборнов А.А., Колев Ю.И., Мамонов А.Е.)


Просмотров: 729


Авторизация через социальные сервисы: Yandex Google Вконтакте Mail.ru Twitter Loginza MyOpenID OpenID WebMoney

Комментарии ()

    Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять комментарии.

    Отправляя данные через форму, Вы автоматически соглашаетесь с политикой конфиденциальности


    © 2014-. Историческая Самара.
    Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено.
    Продвижение сайта Дизайн сайта
    Вся Самара