При подготовке публикаций сайта использованы материалы
Самарского областного историко-краеведческого музея имени П.В. Алабина,
Центрального государственного архива Самарской области,
Самарского областного государственного архива социально-политической истории, архива Самарского областного суда,
частных архивов и коллекций.

«Кембриджцев» спрятали в Куйбышеве

«Кембриджцев» спрятали в Куйбышеве

 

Уже давно не секрет, что предметом гордости советской разведки (и одновременно – позором для британской) в 30-е – 50-е годы была долгая и плодотворная работа на берегах Туманного Альбиона так называемой «кембриджской пятерки» (рис. 1).

Ее возглавлял Ким Филби, а в его группу входили также Гай Берджесс, Дональд Маклин (Маклейн), Энтони Блант и Джон Кернкросс. Эти английские парни, выпускники Кембриджского университета, аристократы по происхождению, еще в 1934 году на лояльной основе и только из идеологических соображений как раз и дали согласие добровольно работать в пользу СССР. Впоследствии директор ЦРУ Аллен Даллес (рис. 2) сказал о них, что информация, которую добывали советские нелегалы, составляла предел мечтаний любой разведки мира.

 

Легенда советской разведки

Имея обширные связи (в том числе и родственные) в самых верхах английских властных кругов, члены «кембриджской пятерки» легко получали доступ к самой секретной информации. При этом Блант, Берджесс и Кернкросс работали в Британском управлении контрразведки (СИС), Маклин – в министерстве иностранных дел Великобритании, а Ким Филби (рис. 3),

работая в МИ-6 (английской разведке) в 1944 году дослужился до должности начальника подразделения, которое в те годы занималось… борьбой против СССР и международного коммунизма. Однако в 1951 году возникла опасность разоблачения Дональда Маклина (рис. 4)

и Гая Берджесса (рис. 5).

Тогда их сложным географическим путем, через несколько стран, тайно вывезли из Англии в Советский Союз.

Забегая вперед, следует сказать, что над Кимом Филби угроза разоблачения нависла в 1963 году, а в 1979 году - над Энтони Блантом (рис. 6).

Оба они тоже были успешно вывезены в СССР и жили в Москве. Что же касается Джона Кернкросса (рис. 7),

то он без провала работал на наши спецслужбы вплоть до своей смерти в 1977 году, но лишь в конце 90-х годов ФСБ официально признала, что он был советским разведчиком.

Кроме того, лишь совсем недавно ФСБ рассекретила информацию о том, что после приезда Маклина и Берджесса в нашу страну руководство КГБ СССР приняло решение спрятать их в Куйбышеве (ныне – Самара). Этот выбор был отнюдь не случаен: ведь волжский город в то время считался глубокой провинцией, хотя в годы войны он носил статус запасной столицы Советского Союза. Здесь оба нелегала конспиративно проживали свыше двух лет.

Обо всем этом в последние годы довольно много было написано и сказано. Но здесь надо подчеркнуть, что лишь в 2002 году ФСБ рассекретила информацию о том, что после приезда Маклина и Берджесса в нашу страну руководство МГБ СССР приняло решение спрятать их в Куйбышеве (ныне – Самара). Этот выбор отнюдь не случаен: ведь волжский город в то время был и глубокой провинцией, и одновременно продолжал носить статус запасной столицы Советского Союза. Здесь оба нелегала конспиративно проживали свыше двух лет.

Сейчас в Самаре уже почти не осталось ветеранов КГБ, лично знавших легендарных «кембриджцев» во время их пребывания в городе на Волге. Вот что о своей работе с этими разведчиками рассказал полковник госбезопасности Сергей Георгиевич Хумарьян (рис. 8),

в прошлом – начальник контрразведки УКГБ по Куйбышевской области, а ныне заведующий музеем УФСБ по Самарской области.

- Сказать, что я в то время был хорошо с ними знаком, будет большим преувеличением. Однако в начале пятидесятых годов мне по долгу службы посчастливилось неоднократно общаться с этими разведчиками-нелегалами, приехавшими в Куйбышев из Англии.

В 1952 году я был молодым сотрудником управления МГБ СССР по Куйбышевской области, состоял в звании лейтенанта и работал в должности оперуполномоченного отдела контрразведки. Как уже говорилось, по заданию руководства областного управления мне иногда приходилось выполнять технические поручения, связанные с Маклином и Берджессом. Были у меня и оперативные задания по обеспечению их личной безопасности и режима конспиративности их пребывания в Самаре. В основном же с ними работали руководящие сотрудники МГБ СССР из Москвы, которые часто приезжали в Куйбышев, чтобы получить от нелегалов различную информацию, связанную с их работой в Англии. По долгу службы я в числе немногих тоже был в курсе того, кем на самом деле являются эти иностранцы. В частности, я уже тогда знал об их прежнем месте нелегальной работы, но мне не были известны их подлинные имена и фамилии.

В Куйбышеве их поселили в доме № 179 на улице Фрунзе (рис. 9, 10),

  

и при этом Маклин здесь жил по документам на имя Марка Петровича Фрезера, а Берджесс – на имя Джима Андреевича Элиота. А на случай, если кто-то заинтересуется, откуда же вдруг в послевоенном Куйбышеве взялись двое англичан, очень слабо говорящих по-русски, была разработана соответствующая легенда. Согласно ей, Фрезер и Элиот еще не так давно были профсоюзными активистами в Англии, но из-за произвола властей были вынуждены эмигрировать в СССР. Без легенды Маклин и Берджесс общались только с узким кругом сотрудников госбезопасности, а мое общение с ними у меня состояло главным образом только из слов «Здравствуйте» и «До свидания».

Собственно, наиболее ответственная часть моей работы при контактах с англичанами заключалась в том, чтобы приехать к ним на квартиру, что-то им передать от руководства, а потом забрать у них какие-нибудь документы и привезти их в управление. Однако большинство своих материалов Маклин и Берджесс передавали непосредственно московским сотрудникам, так что мне ездить к ним на квартиру приходилось довольно редко.

В то время в силу своей молодости и недостаточной осведомленности я довольно слабо осознавал всю «историческую значимость» этих встреч с приехавшими в Куйбышев англичанами. Тогда я относился к этим контактам как к самой обычной работе чекиста, и в ней, поверьте, было очень мало той романтики, о которой пишут в книгах на «шпионскую» тему. Конечно же, со временем у меня произошла переоценка тех событий полувековой давности. Спустя некоторое время я узнал много нового об этих людях, а после окончательного рассекречивания их дела и вовсе получил полную информацию о масштабах нелегальной деятельности «кембриджцев» в Англии. Вот тогда-то ко мне и пришло понимание того факта, что пусть и небольшую, но очень важную часть своей жизни я прожил по соседству с этими легендарными личностями.

 

Англичанам понравились русские пельмени

Конечно же, само дело о конспиративном переезде в Куйбышев Маклина и Берджесса и об их проживании в городе на Волге в то время находилось под грифом «Совершенно секретно», и в первую очередь потому, что оно было связано с личной безопасностью этих людей. Ведь МГБ СССР тогда располагал информацией, что после исчезновения Маклина и Берджесса из Англии на них начали охоту чуть ли не все разведки капиталистических стран. Вот почему о самом факте пребывания в Куйбышеве (рис. 11)

этих разведчиков знал только очень узкий круг оперативных работников госбезопасности и высшего руководства.

Берджесс в Куйбышеве нигде не работал, а вот Маклин именно под названной выше легендой устроился на кафедру иностранных языков Куйбышевского пединститута (рис. 12),

где он несколько лет преподавал студентам английский язык. Естественно, здешние сотрудники иногда его спрашивали о мотивах приезда в Советский Союз, но когда узнавали о его «профсоюзной работе» и о притеснениях со стороны британских властей, ему сочувствовали, и в целом к нему все относились с большой симпатией.

Иногда у англичан (чаще всего – у Маклина) происходило и неформальное общение с советскими гражданами - как в таких случаях говорится, в непринужденной обстановке. В основном это бывало во время каких-то совместных торжеств у них дома или на квартирах сослуживцев кафедры иностранных языков, где работал Маклин. Как и в других учреждениях, здесь регулярно отмечали чьи-то дни рождения, или просто советские праздники, и Маклин тоже участвовал в таких мероприятиях. Оказалось, что он был очень музыкальным человеком, любил петь под гитару. И что удивительно – в его репертуаре было много наших национальных песен, причем он их исполнял на русском языке. В частности, очевидцы рассказывали, что у него очень хорошо получались русские народные и советские песни о Волге, а это, конечно же, всегда приводило слушателей в восторг.

При этом чисто бытовые вопросы наши английские подопечные в основном решали сами. Например, они самостоятельно занимались своим продуктовым обеспечением, что в Куйбышеве начала 50-х годов при наличии денег сделать было довольно несложно. Пенсию для того времени они получали очень хорошую, причем в советских рублях, потому что, когда им предложили получать ее в английской валюте в размере 1200 фунтов стерлингов (огромные по тем временам деньги), Маклин и Берджесс отказались. К тому же карточную систему в нашей стране тогда уже отменили, в магазинах было достаточно продуктов, да и на продовольственных рынках было все, чего душа пожелает. Замечу, что Маклин довольно быстро освоил русскую кухню – например, он очень любил пельмени, с удовольствием ел наши щи, борщ и так далее.

Безусловно, адаптироваться к местной обстановке Маклину помогла его жена Мелинда, вскоре приехавшая на берега Волги (рис. 13).

Она чисто по-женски довольно быстро освоилась с куйбышевскими бытовыми условиями – в частности, сама ходила на рынок и покупала здесь все необходимые продукты. Вообще же ее полное имя – Мелинда Мерлинг, и происходила она из богатой американской семьи. У них с Маклином было трое детей – двое мальчиков, которых звали Фергюсс и Дональд, и дочь Мелинда (рис. 14).

Как вы видите, двоих последних детей супруги назвали своими именами.

При этом все отмечали, что Маклин (наверное, как раз потому, что он, в отличие от Берджесса, был женат) оказался более приспособляемым к непривычным для англичан российским условиям. А вот у Берджесса в разговоре не раз прорывалась досада по поводу его пребывания в Куйбышеве. Он иногда жаловался, что жизнь в этом городе для него очень утомительна. Ведь послевоенный Куйбышев был не очень похож, к примеру, на цветущие города юга СССР, а тем более на Москву, где жизнь носила гораздо более оживленный характер. А в Куйбышеве англичане волей-неволей ощущали замкнутость своего существования, что их заметно тяготило.

Правда, после нескольких лет их волжского затворничества для руководства МГБ СССР стало совершенно очевидно, что предпринятые меры по глубокому конспирированию Маклина и Берджесса оказались эффективными на все 100 процентов. Иностранные спецслужбы до самого конца так и не сумели узнать, где же жили в пятидесятых годах скрывшиеся из Англии советские разведчики.

 

Нелегалы были рассекречены Хрущевым

Оба нелегала покинули Куйбышев в 1955 году. А уже в 1956 году Первый секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущев (рис. 15)

официально заявил о пребывании Маклина и Берджесса в Советском Союзе (Куйбышев как место их жительства при этом не назывался). Одновременно было объявлено, что они оба англичанина приняли советское гражданство, и 11 февраля 1956 года в Москве, в гостинице «Националь» состоялась первая официальная пресс-конференция бывших нелегалов, на которой присутствовали также и иностранные корреспонденты.

Правда, в тот раз Маклин и Берджесс повторили разработанную для них в МГБ легенду. Оба сообщили журналистам, что в Англии они были профсоюзными активистами, а в СССР эмигрировали не только из-за репрессий властей, но еще и из-за угрозы третьей мировой войны, которая, по их мнению, в те годы исходила от крупных капиталистических государств. Одновременно Маклин и Берджесс заявили, что они никогда не работали на советскую разведку, и при этом много говорили о преимуществах коммунистической идеологии и советского государственного строя.

Кстати, гораздо позже Маклина и Берджесса в Куйбышеве побывал и их коллега по «кембриджской пятерке» – Ким Филби. Было это в 1981 году, когда Филби, который к тому времени уже довольно долго жил в Советском Союзе, совершал круизную поездку на теплоходе по Волге. В этом плавании легендарного советского разведчика сопровождал его давний хороший друг, оперативный сотрудник Первого главного управления КГБ СССР Юрий Модин, с которым Филби когда-то работал за границей.

Хотя Филби во время его приезда в этот город на Волге уже непосредственно не работал в разведке, а был пенсионером и консультантом КГБ, в 1981 году он, конечно же, еще не мог быть известен широкой публике. О том, кем на самом деле является этот седой человек, сошедший с трапа круизного теплохода «Феликс Дзержинский», в Куйбышеве тогда знали лишь немногие руководящие работники областного управления КГБ (рис. 16).

 

…Берджесс умер в Москве в 1963 году, а Маклин пережил его ровно на 20 лет – он скончался в 1983 году. Прах и того, и другого разведчика, согласно их завещаниям, был похоронен в Лондоне. При этом прах Дональда Маклина в британскую столицу перевез его сын Фергюсс. А полковника Кима Филби его коллеги в последний путь провожали в Москве, в мае 1988 года, из клуба имени Ф.Э. Дзержинского.

Валерий ЕРОФЕЕВ.


Авторизация через социальные сервисы: Yandex Google Вконтакте Mail.ru Twitter Loginza MyOpenID OpenID WebMoney

Комментарии (0)

    Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять комментарии.

    © 2014-. Историческая Самара.
    Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено.
    Продвижение сайта Дизайн сайта
    Вся Самара
    Разместить свою рекламу